Чтение онлайн

Трое направились к раскладному столику, уселись вокруг. Игорь достал из кейса завещание, и они углубились в изучение документа, порой что-то негромко комментируя.

Жара будто усилилась, хотя это представлялось невозможным. Ни малейшего дуновения ветерка не проносилось в воздухе, края тентов безжизненно повисли, не колыхалась ни одна травинка, ни один стебелек. Какие-то неопределенные потрескивания слышались в тишине, как далекие разряды статического электричества. Среди этой невыносимой, замершей, бездвижной жары, на дне океана сухого наэлектризованного воздуха Андрей полулежал в машине, как в батискафе. Ему мнилось в огненном мареве, что сквозь крышу к нему тянутся откуда-то из-за ослепительно голубого купола неба невидимые энергетические жгуты, выкачивающие из него все человеческие ощущения до вакуума, до полной опустошенности. Он смотрел, не мигая, на троих за столиком и дальше, где у красиво уложенной поленницы медленно плыли над травой две шаровые молнии. Эти ленивые молнии излучали убийственный свет - ярче солнечного, как

/ глаза в зеркальной комнате /

раскаленные добела сгустки блистающего дня. Из-за непобедимой яркости их свечения они выглядели окруженными темными ореолами, коронами мрака. И хотя этот мрак не существовал, был иллюзорен, он словно втягивался молниями из иных измерений через прорехи времени и протяженности. Молнии питались аннигиляцией света и мрака. Они летели, парили, жарче июньской жары.

Как из гигантской гулкой пустоты до Андрея донеслись слова, искаженные рожденным в его сознании эхом.

– Все отлично, - это говорил Сергей.
– Все, как надо. Ну, забирай завещание... Оно ведь должно у тебя быть, чтобы ты стал полноправным владельцем. А вернее, мы! Семейная корпорация.

Потом раздались два ужасающе громких щелчка - это Игорь убрал завещание в кейс и закрыл замки. Он вернулся к машине, передвигаясь наподобие лунатика, поставил кейс на прежнее место. Теперь его взгляд был направлен куда-то мимо Андрея.

– Что ты там застрял, брат миллионер?
– окликнул его Антон.
– Прошу в дом, денежки счет любят!

Игорь сделал несколько механических шагов и остановился посреди лужайки. К нему подошел Сергей.

– В чем дело?
– грубовато-снисходительно спросил он.
– Не можешь поверить своему счастью? Идем, идем, деньги готовы!

– Сережа, - пролепетал Игорь, овладел голосом и твердо сказал.
– Я не буду продавать дом.

Брови Сергея взлетели в сердитом изумлении.

– Что-о?

– Сделка не состоится, - заявил Игорь подчеркнуто уверенно и спокойно. Стоило ему перейти Рубикон, как демоны сомнения оставили его, и сейчас это был другой человек, убежденный в своей правоте и не склонный отступать. Мы ничего не подписывали, верно? Был разговор. Вы хотели приобрести дом, я не возражал. Так, декларация о намерениях. Мои намерения изменились. Все, точка.

– Какая, блин, декларация!
– взвился Сергей.
– Мы деньги заняли! Люди уже работают, оборудование для отеля закупают, материалы! Полгорода задействовано, а он - в кусты?!

Подбежал встревоженный Антон, положил руку на плечо Игоря, заглянул в его глаза.

– Ты что, брат... Что за бунт на корабле? Мы затратились, взяли обязательства...

– Никто вас не просил делить шкуру неубитого медведя, - отрезал Игорь.
– Открывайте ворота.

– Нет, подожди...

– Я подожду. Сколько хотите.

Игорь легко повернулся, двинулся к дому, насвистывая битловскую "Вчера", взошел на террасу и демонстративно уселся в плетеное кресло, спиной к братьям и Андрею.

Настороженно, хмуро и неотрывно следя издали за бездвижным Андреем, братья переговаривались вполголоса. Вероятно, они полагали, что Андрей их не слышит, но все его чувства невероятно обострились, и он различал каждое слово, как если бы оно произносилось прямо над его ухом.

– Приплыли, - полурастерянно-полурассерженно констатировал Антон. Теперь что, снова его уламывать?

– Бесполезно, - отмахнулся донельзя расстроенный Сергей.
– Ты же его знаешь. Пока он не принял решения, с ним можно делать все, что угодно, но когда он говорит так, как сейчас, его танком не сдвинешь.

– Безвыходных положений не бывает!

Шаровые молнии разделились, подплыли к поленнице с двух сторон. Повиснув в воздухе, они чуть дрожали, от них исходило предельное электрическое напряжение.

С оглушительным треском от одного огненного шара к другому метнулся изломанный зигзаг длинной фиолетовой искры. Поленница вспыхнула вся сразу, дрова с грохотом рассыпались, заполыхал громадный костер. "Как огонь охватывает сухое дерево, - мелькнула в памяти Андрея строчка из Кэта Стивенса, - так вся правда придет к тебе..."

– Горим!
– заорал Антон и бросился было к дому, но Сергей перехватил его.

– Что горит-то?
– пренебрежительно обронил он.
– Дрова эти хреновы, так черт с ними... Забор железный, дом далеко. Пускай выгорают, не возиться же с этой дрянью. Новых привезем. Успокойся.

– Нет, но как они...

– Бывает в жару. Самовозгорание, что ли...
– он обратил взгляд к Филатову, даже не оглянувшемуся на огонь, затем пристально и с затаенной усмешкой посмотрел на горящие дрова.
– Антон, а ведь это ответ на наш вопрос.

– То есть?

– Сжечь проклятое завещание!

– Сожжем, а дальше что?
– Антон передернул плечами.

– Да слушай ты, - Сергей вновь понизил голос.
– Свидетелей помнишь, кто подписал? Смагин и Кричевская. Я эту парочку знаю, оба недавно слиняли в Израиль. Найди их там... Заверял нотариус Максаков, наш человек... С ним я договорюсь, и он копию так упрячет, что отыщут её не скоро, а нам главное - выиграть время.

– Да зачем? Никак не въеду.

– Смотри!
– Сергей нетерпеливо взмахнул рукой.
– Свидетелей нет, копии нет. Завещание, что у него в кейсе - единственный документ, понимаешь? Если мы его уничтожим, дом по закону перейдет Балясиной, ближайшей родственнице Вознесенской. А у этой шалавы мы его откупим без проблем, и в три раза дешевле, понял?

– Понял, - уважительно протянул Антон.
– Ты соображаешь... Я бы так сразу не смекнул. Но копию-то потом найдут?

– Успеем принять меры, - Сергей решительно шагнул к машине.

– Постой!

– Что такое?

– А этот?
– Антон кивнул на Андрея.

– А что он сделает? Плюнь ты на него.

– Мало ли что...

– Ну и пускай. Денег ему сунем, не поймет - доходчивее объясним... Это все потом, надо действовать.

Андрей тоскливым взглядом окинул ворота и забор. Серьезная конструкция, не протаранить.