Чтение онлайн

— Вы имеете в виду, сегодня вечером? — поинтересовался Крейг после паузы.

— Да, прямо сейчас. Я в Чарльстоуне.

— Благодарю за приглашение, — холодно ответил Крейг, — но, боюсь, сегодня вечером я занят.

Присцилла ощутила разочарование и легкую обиду. Чем это он занят? Завтра рабочий день, и непохоже, чтобы Пинкни в такой час собирался куда-то ехать. Но, похоже, ее обществу он предпочитает какое-нибудь дурацкое телешоу.

— Ну что ж, нет — так нет, — сказала она. — Надеюсь, вы не в обиде на меня за дом? Или за ту выходку в ресторане?

— Что вы, никаких обид…

В трубке повисло тягостное молчание.

— Вот и хорошо. До свидания, мистер Пинкни, — сказала наконец Присцилла и быстро повесила трубку, чтобы не слышать коротких гудков.

Весь ее энтузиазм куда-то испарился. Завтра она проснется бодрая, полная новых идей и планов, и даже не вспомнит о несговорчивом мистере Пинкни. Но сейчас Присцилла скорчила рожу телефону и, пробормотав: «Зануда!» — отправилась на кухню варить кофе. Выпивать в одиночестве ее не тянуло.

Крейг тупо смотрел на телефонную трубку, откуда доносились пронзительные гудки. Она даже не дала ему попрощаться! Не дала объяснить, что он сидит с сыном, поэтому не может уехать из дому, не дала возможности перенести встречу на другой вечер…

— Ну и черт с ней! — яростно пробормотал он и грохнул трубку на рычаг.

К чему связываться с этой ненормальной? А в том, что их встреча неизбежно привела бы к связи, Крейг не сомневался. По крайней мере он бы сделал все, чтобы уложить Присциллу Ларсон к себе в постель.

Он понимал, что его влекло к ней, потому что она решительно отличалась от остальных. Но всякой эксцентричности есть мера, и о женщине, подобной Присцилле Ларсон, лучше всего просто забыть. Мало ли у него неприятностей и без нее! Появление в его жизни такой женщины неминуемо разрушит с таким трудом созданный налаженный, уютный мир.

Однако внутренний голос возразил: «Не слишком ли скучен твой мир? Разве мужчине не нужны приключения, увлекательные и необычные?»

— Она не просто необычная, — громко произнес Крейг. — Она ненормальная.

Он вскочил и широкими шагами направился в соседнюю комнату, где смотрел телевизор его сын. Майклу давно пора в постель.

В следующие несколько недель ни Крейг, ни Присцилла не пытались связаться друг с другом. Присцилла о нем почти и не вспоминала: ее помыслы были всецело заняты новым домом. Она хотела начать ремонт, как только оформит все необходимые документы, и, чтобы подготовить все вовремя, ей приходилось проявлять кипучую энергию.

А вот Крейг вспоминал о Присцилле довольно часто, хотя и надеялся, что это наваждение вот-вот пройдет. В его сознании она неразрывно связалась с несостоявшейся сделкой, и Крейг не спал ночей, мучаясь досадой из-за этой обычной в общем-то неудачи. В потере дома он винил Присциллу — и снова вспоминал ее стройное тело и сияющие зеленые глаза…

Крейг не терял из виду районы Эссекса и Глостера, словно ожидал, что там начнется очередной «бум недвижимости». Такие вещи — не редкость: время от времени то тут, то там вспыхивает ажиотаж и с головокружительной быстротой поднимаются цены. Хороший агент по недвижимости должен уметь вычислять районы «бума» заранее. Крейг умел, поэтому и добился успеха в своем деле.

Разумеется, сама по себе гостиница привлечет в тихие окрестности Глостера немало народу. Если, конечно, гостиница и вправду будет так хороша, как планирует это мисс Ларсон. Крейг тщетно старался убедить себя, что у нее ничего не выйдет. Однажды, проезжая по Чарльстоуну, он даже сделал крюк, чтобы заглянуть в окно «Антиквария» и выяснить, чем она там занимается. Магазин производил впечатление; впрочем, из этого не следовало, что удачливый антиквар способен с той же легкостью управлять гостиницей.

Однако когда в том же районе появился еще один дом на продажу, Крейг, не раздумывая, ухватился за него обеими руками. Но получить дом оказалось не так просто. Весть о том, что Говарды продали свое фамильное гнездо за хорошие деньги, разнеслась по округе с быстротой молнии, и фермеров обуяла жадность. Дом, который показали Крейгу, был раза в два меньше, требовал капитального ремонта и не имел ни капли обаяния. Однако хозяева просили за него столько же, сколько и Говарды.

Целую неделю Крейг терпеливо убеждал их, что цена слишком завышена. Фермеры были непоколебимы. Только после того, как он привел им убедительную статистику, хозяева согласились снизить цену до приемлемого уровня. Крейг едва не пошел на попятную — настолько ему все это надоело. Но природное упрямство заставило его довести покупку до конца.

Хотел ли он вознаградить себя за потерю дома Говардов или подсознательно стремился доказать Присцилле, что тоже чего-то стоит, — так или иначе, в один холодный, мало подходящий для ремонта ноябрьский день мистер Пинкни стал владельцем обшарпанного деревенского дома в полумиле от будущей гостиницы. Едва подписав бумаги, он начал сожалеть о своем упрямстве. Но делать было нечего, и Крейг решил засучить рукава и извлечь наибольшую выгоду из того, что послала ему судьба.

В деревне новости разносятся быстро, и уже через несколько дней Присцилла знала, что какой-то чокнутый тип по фамилии Пинкни отдал кучу денег за полусгнивший сарай недалеко от гостиницы.

Присцилла специально проехала мимо нового приобретения Крейга и убедилась, что общественный вердикт справедлив. Посреди голого участка стоял, хлопая полуоторванными ставнями, невзрачный, почерневший от непогоды деревянный домик. Рядом с ним не было ни амбара, ни коровника, как в доме Говардов. Присцилла не могла понять, что нашел Крейг в этой хибаре. Хотя расстались они и не по-дружески, она уважала в Крейге талантливого бизнесмена.

Однако пора было начинать работы в гостинице. По объявлению в газете Присцилла нашла строительного подрядчика по имени Кен Клаузен. Он достаточно долго сидел без заказов, поэтому запросил цену, на которую Присцилла не могла даже надеяться, и привел с собой целую бригаду плотников, электриков, кровельщиков и маляров. Сперва Присцилла опасалась, что Кен по дружбе предложил работу людям, мало смыслящим в строительстве, но вскоре поняла, как несправедливы ее подозрения. Кен был требователен и к себе, и к подчиненным. От его внимания не ускользала ни одна мелочь. И еще — он восхищался нарядами Присциллы.