Чтение онлайн

Зверолюды проявили подлую хитрость и коварство, избегая крупных сил армии Бордело, и нападая лишь там, где бретонцы были слабы и уязвимы. Нанося удары войску герцога Альберика, они выбирали целью изолированные отдельные отряды рыцарей и ратников, обрушиваясь на них со всех сторон. Лишь изувеченные трупы оставались свидетельством таких внезапных свирепых нападений.

Вой, рев и дикое рычание эхом разносились в ночи. Зверолюды удачно выбрали время для своего нападения, ибо серебристая луна Маннслиб лишь недавно взошла в небе и давала мало света сквозь густые облака. Губительное око Моррслиба сияло ярче, светясь в небе мерцающим зеленым полумесяцем, но он слабо освещал поля, даже когда тучи расходились, и, казалось, злорадно взирал на ужас, творившийся внизу.

Когда солнце наконец взошло, и ужасная ночь крови закончилась, рыцари герцога Альберика увидели деревни и поля Бордело в руинах.

Черные дымы пожарищ поднимались вдалеке на севере, западе и юге.

В лагерь проникали слухи о десятках разоренных и вырезанных деревень далеко к северу и югу отсюда на много лиг вокруг. Конные йомены-разведчики приносили страшные известия, они своими глазами видели ужасную бойню, творившуюся в цветущих землях Бордело.

Счет разрушенных деревень продолжал расти, и герцог неохотно приказал своим войскам разделиться, чтобы защитить от нападений зверолюдов более обширные районы. Не зная, где лесные чудовища нанесут удар в следующий раз, герцог рассредоточил свои силы на широком пространстве.

Калар вместе с другими бастонскими рыцарями поехал к югу. Их отряд находился примерно в тридцати лигах от лагеря герцога и в полудне пути от широкой реки Шалон, служившей естественной границей между землями Бордело и соседним герцогством Аквитания.

Они патрулировали в этом районе две недели, и за это время видели более дюжины деревень, сожженных дотла, все жители которых были убиты или уведены в леса. Калар, глядя на мертвых крестьян, лежавших в грязи, мрачно подумал, что этим убитым еще повезло.

Спешившись, рыцари стали обыскивать обгоревшие руины крестьянских домишек, пытаясь найти выживших. Остатки соломенных крыш некоторых лачуг еще дымились.

— Почему эти люди не сбежали? — спросил Дитер Вешлер со своим иностранным акцентом, оглядывая картину бойни. Имперский дворянин, как всегда, выглядел безупречно, его черная кираса сверкала, а усы были тщательно навощены и закручены.

— И стали бы беглыми преступниками? — сказал Калар, с отвращением глядя на труп крестьянина, лежавшего лицом в грязи. В бледной безжизненной руке мертвец сжимал серп. Затылок крестьянина был расколот, как орех, в спине зияла страшная рана, позвоночник был разрублен. Вероятно, несчастный пытался бежать, на что указывали раны, полученные со спины.

«Простолюдины не понимают, что такое честь», подумал Калар со смесью жалости и презрения. Собственно, ничего иного от низкородных он и не ожидал, но все же считал отвратительным, что бретонец предпочел позорно бежать, а не встретить врага лицом к лицу. «Да и враг такой, что не имеет понятия о чести», напомнил себе Калар.

— Не понимаю, — сказал Дитер, нахмурившись и в замешательстве глядя на барона Монкадаса, гостем которого был.

— Простолюдин поплатится жизнью, если без разрешения своего лорда оставит землю, на которой обязан работать, — пояснил барон, его широкое бородатое лицо было мрачным.

— Понятно, — сказал Дитер. — Это воистину прискорбный день.

Император будет опечален, узнав об этой трагедии. Как посол Империи, я выражаю глубокие соболезнования народу Бретонии, — заявил он, слегка поклонившись.

— Бретония благодарит вас за соболезнования, — кивнул барон. — Сожалею, что вы выбрали столь неудачное время для путешествия в нашу прекрасную страну. А теперь прошу извинить, Дитер.

— Это всего лишь крестьяне, имперец, — презрительно сказал Бертелис, когда барон, похожий на медведя в доспехах, отошел поговорить с Гюнтером.

— Они люди, как вы или я, — сказал Гюнтер. Он был дипломатом и тщательно подбирал слова, и хотя лицо его ничего не выражало, Калар заметил, что имперец был раздражен словами Бертелиса.

— Вот уж нет, — с жаром возразил Бертелис. — Простолюдины — существа низшего порядка, они рождены, чтобы служить нам.

— Лишь благодаря счастливому случаю людям вроде вас или меня повезло родиться в благородной семье, — заметил Дитер.

— Ха! — фыркнул Бертелис. — Иногда я даже завидую простой жизни крестьян. Они сами не понимают, как хорошо они живут.

— Неужели? — холодно спросил Дитер. — Что же в их жизни хорошего?

— У них есть крыша над головой и еда на столе. Они могут жениться, не думая о политике, и живут под защитой своих господ. Они не отвечают ни за что важное, и им незачем думать о том, что происходит в мире. Они работают, едят, спят и совокупляются. Не такая уж плохая жизнь, а?

Дитер взглянул на трупы крестьян. Все они были истощенными от недоедания и малорослыми из-за кровосмешения.

— Действительно. Они выглядят очень счастливыми.

Калар фыркнул и, пригнув голову, вошел в крестьянскую хижину. Ее дверь была разбита, а от жуткого зловония внутри Калар побледнел.

Здесь пахло словно в логове некоего отвратительного животного.

В домике было несколько трупов, все убиты уже давно. С жалостью Калар посмотрел на тела двух детей, таких похожих, что они, наверное, были близнецами.

Калар подумал о своей сестре-близнеце Анаре. Он был немногим старше, чем эти двое убитых детей, когда в последний раз видел ее.

Испытывая тошноту, он вышел обратно на свежий воздух и глубоко вздохнул. Его внимание привлек крик. Рыжеволосый рыцарь по имени Танбурк махнул ему рукой. Танбурк был хорошим компаньоном.

Веселый, остроумный, всегда готовый рассказать какую-нибудь смешную непристойную историю, он был душой компании среди рыцарей Гарамона. Но сейчас, когда он стоял над одним из трупов, его лицо было необычно мрачным. Посмотрев на мертвеца, Калар увидел, что убитый был ратником в красно-желтом табарде — цвета Гарамона.