Чтение онлайн

— Доктор, — Лана, забыв о недавнем наезде на персонал, вцепилась в рукав белого халата, — проверьте, пожалуйста, что там с Никитой?

— Он действительно спит, — процедил появившийся в палате Кравцов, направляясь к задержанному, — вот только сон этот ненормальный. Ты что ему дал, урод?

— Ничего, — усмехнулся тот, исподлобья глядя на Матвея. — Я тут вообще случайно, этажи перепутал. Я к своей бабе пришел, потому и ломился, думал, она тут с любовником от меня прячется. Прошу пардону, мамзель, — осклабился он, подмигнув Лане. — А может, и зря ты от меня пряталась, я с бабами управляться умею, глядишь — и понравилось бы.

— Любопытные игрушки ты на свидание берешь, приятель, — присвистнул Кравцов, вытаскивая из карманов нож, скальпель и, какое‑то странное приспособление, похожее на перчатку с шипами. — И что ты со всем этим добром делать собирался?

— Хочешь, покажу? — визитер наглел все больше, что не могло не настораживать — так ведут себя те, кто абсолютно уверен в собственной безнаказанности.

— Обязательно, — ласково улыбнулся Матвей, вот только собеседник его от этой улыбки словно вылинял. — Идем, покажешь. Только не здесь, разумеется.

— Эй, так не пойдет! — тип повернулся к скрутившим его охранникам клиники. — Вызовите милицию!

— Зачем же? — Кравцов подхватил детину под руку и легко, словно субтильную барышню, увлек к выходу. — Ты ведь всего‑навсего дверью ошибся, милиция нам не нужна, пусть охраняет покой граждан, не отвлекаясь на пустяки. Доктор, — остановился он возле притихшего дежурного врача, — посмотрите, пожалуйста, что там с моим человеком. И переведите Милану Мирославовну в другую палату.

— А по какому, собственно, праву, вы здесь распоряжаетесь? — выпятил было худосочную грудку эскулап, но медсестра, та самая Зиночка, дежурившая в момент поступления Ланы в клинику, наклонилась к его заросшему волосами уху и что‑то зашептала. Тот смутился, стащил с носа мгновенно запотевшие очки и, протирая их полой халата, кивнул Кравцову: — Хорошо, сделаем.

— Вот и отлично.

Лану перевели, конечно, в другую палату, но уже утром в клинику явился разъяренный Мирослав Здравкович собственной персоной и, устроив руководству заведения землетрясение мощностью девять баллов по шкале Красича, забрал дочь из «этого… клоповника!». Пообещав напоследок подать в суд за ненадлежащую организацию охраны и возмутительную недальновидность при подборе персонала.

Потому что выяснилось, что ночью возле охранника крутилась молоденькая симпатичная медсестричка, строя глазками эротический шалашик. Представившись Лелей, девушка старательно соблазняла парня, предлагая ему уединиться в свободной палате на полчасика. А когда Никита вежливо, но вполне однозначно послал даму, та притащила ему чашку кофе, дабы мужественный герой смог донести вахту до победного конца. Вот тут герой и лопухнулся, с удовольствием выпив предложенный напиток. И «жалкий лепет оправданья» насчет утомительности дежурства в мирно спящей клинике не спас парня от впечатляющей начальственной клизмы.

То, что никакой Лели среди персонала клиники не оказалось, ситуацию не спасало. Где была в это время настоящая дежурная медсестра? Почему на этаже VIP‑пациентов свободно разгуливают посторонние?

В общем, претензий накопилось на внушительный иск медицинскому центру, не говоря уже о пошатнувшейся репутации заведения.

Но бледный и перепуганный до… до тремора конечностей директор клиники еще не знал, что самое страшное уже позади, и никакого иска не будет. Господин Красич ограничился нанесением морального вреда руководству в качестве компенсации, потому что в данный конкретный момент ему было не до суда.

Поскольку суд, причем по серьезной статье, грозил его дочери.

Об этом Лана узнала, когда смогла наконец заставить отца нарисовать полную картину происходящего, не ограничиваясь схематичными каракулями. Правда, случилось это только через два дня после ухода из клиники.

О настоящей причине досрочной выписки маме Лене решено было ничего не говорить, объяснив внезапное появление дочери просто и незамысловато — дома лучше. С чем мать была абсолютно согласна.

Их семейный доктор переселился в коттедж Красичей на время нахождения там Ланы, хотя большой необходимости в его постоянном присутствии не было. Но — так было спокойнее матери, а значит — пусть бдит. За здоровьем, разумеется.

А два дня, на которые отложился разговор с отцом, выросли вовсе не из невозможности побеседовать с ним наедине, без мамы. Места в доме было больше чем достаточно, а в кабинет мужа Елена вообще без приглашения не наведывалась.

Просто Мирослав практически не появлялся дома, возвращаясь глубоко за полночь, а уезжая так рано, что Лана не успевала проснуться. Она пыталась, конечно, укараулить отца, но организм, основательно вымотанный недавними событиями, с ее планами согласен не был. К тому же доктор, застав в первый день пациентку в гостиной в начале двенадцатого ночи, возмутился до топанья ногами и кляузничанья матери.

Пришлось соблюдать режим питания и отдыха.

А еще Лану напрягало, и весьма, полное отсутствие интереса к ее персоне со стороны правоохранительных органов. Не то чтобы девушка очень соскучилась по общению с господином Старовойтовым, серости в ее жизни и без этого типа хватало, но ненормальность происходящего корчила все более омерзительные рожи, смотреть на которые спокойно получалось все хуже, хотелось гримасничать в ответ. Удерживало только нежелание Ланы подтверждать своим поведением теорию Дарвина о происхождении человека, иметь в своих прапрабабках обезьяну как‑то не комильфо.

Через два дня она окрепла настолько, что смогла дать первый бой врачу, требуя у него конфискованный мобильник. Телефон, правда, отобрал отец, узнав о том ночном звонке, но аппарат передал на хранение доктору, строго‑настрого запретив поддаваться на угрозы и провокации пациентки. И врач, давно знакомый с семейством Красичей, а потому совершенно не обращавший внимания на наезды Ланы, поручение главы семейства выполнял успешно.

Поэтому первый бой закончился вничью. Мобильник Лана не получила, зато получила свободный доступ к домашнему телефону. Раньше трубку всегда снимали остальные домочадцы, подзывая Лану, когда ей звонили друзья или знакомые.

Свободный доступ тут же был использован по назначению. Лана набрала номер отца:

— Папа, сколько будет продолжаться мой домашний арест? Я, между прочим, уже подкоп начала, с помощью столовой ложки. Не стоит меня провоцировать на активные действия, ты же знаешь, они не всегда адекватные. А если серьезно — я хочу вернуть себе мою жизнь!

— Я этого тоже очень хочу, Олененок, — тяжело вздохнул Мирослав. — Поверь, и я, и Матвей, и Подвойский — мы делаем все возможное, чтобы вся эта ерунда закончилась, но…