Чтение онлайн

— Давай, Данилыч, вылезай прямо в окно. Давай, давай! Покажи нам с генералом Зоммером своё умение!

Егор выглянул в окошко. Ситуация была просто идеальной: три здоровенных мужика нерешительно и испуганно топтались в относительном отдалении, явно стесняясь близко подходить к царёвым хоромам, зелёная поляна была воистину безгранична — бегай — не хочу. Футбольное поле натуральное… Сомнений никаких и не было: бой на безграничном пространстве — это вам совсем не то что схватка на пространстве ограниченном. Бегай себе — и мочи всех поодиночке, в порядке живой очереди… Элементарно, Ватсон!

Он коротко разбежался и рыбкой нырнул в открытое окно. Перекувырнулся несколько раз подряд, подобрав по дороге в ладонь полусухой конский катышек, вскочил на ноги, бросил катышек в направлении группы потенциального противника, метко попав в густую пшеничную гриву одному из её бойцов, неторопливо побежал в сторону.

— Ты так-то вот? — взъярился обиженный детина. — Догоню — убью! — и незамедлительно рванул следом, зажав в ладони правой руки древко косы.

Подпустив обиженного богатыря на расстояние не более двух метров, Егор резко упал на колени, догоняющий споткнулся и улетел вперёд, врезавшись головой в низкий берёзовый пенёк, жалобно застонал… Крестьянская коса, выпавшая из ослабевших рук своего хозяина, естественно, досталась Егору…

Со всеми остальными он справился похожими методами, но никого из своих невольных противников не наградил открытым жестоким ударом в область жизненно важных органов, так — сплошные чудеса ловкости и находчивости.

Вразвалочку, не торопясь (даже дыхание почти не сбилось!), Егор подошёл к открытому окошку в светлицу, небрежно попросил Зотова:

— Никита Моисеевич, покурить дали бы! А то я свою трубку оставил у герра Лефорта. И, вообще, надо бы мне съездить туда, забрать вещички личные, полезные…

Со второго — холодного этажа (с мансарды — по-нашему) раздался громкий и заливистый смех Петра:

— Жги, Алексашка! Так их, лапотников! Ну, потешил, охранитель…

Зотов многозначительно переглянулся с Зоммером и зашипел:

— Ладно, ходи пока! Но переговорим ещё. Да и мать царская, Наталья Кирилловна, тобой интересуется сильно…

Пётр был бодр и одновременно хмур. Бодр, видимо, по причине природного дара, хмур — по причине вчерашнего похмелья.

— Ну, наигрался? — неприязненно уставился царь на Егора. — Красавец, право слово! Мужикам лупит морды… Охранитель, тоже мне! А кто позаботится о здоровье государя? Во рту — уличные кошки нагадили, голова трещит, тоска на душе, мать его! Охранитель хренов, оглоблю тебе — в срачное место! Матушка, наверное, уже с самого утра распорядилась всё хмельное за семь вёрст увести от дворца! Ну, что делать будем, охранитель?

Егор, скромно улыбаясь и смотря в сторону, достал из-под войлочной скатки объёмную кожаную флягу (наполненную вишнёвой настойкой, предоставленной доброй Лукерьей):

— Мин херц! Ты меня за кого держишь? За лахудру дешёвую? Да я за тебя… Душу отдам! Не говоря уже о пошлой заначке. Бери, пользуйся!

Царь неверной рукой отвернул с фляги крышку, надолго приник к горлышку, фыркая и значимо подрагивая юношеским кадыком.

— Ну, блин, хороший у тебя охранитель?

— Ох, хороший! И наливка — хороша! Только вот — «блин»-то здесь при чём?

— Да так, пришлось к слову…

Пётр очень быстро восстановился, повеселел, стал строить развёрнутые планы на ближайшее будущее:

— Сейчас перекусим и двинем в Прешпург. Проверим, как там мужики возводят восточную стену, не ленятся ли… Опять же, Преображенский и Семёновский батальоны должны сегодня упражняться в огневом бое. Вечером поедем на Кукуй, Анна Ивановна звала, мол, вечером петь будет. Хотя, я её и без всяких предварительных песен — готов… Э, да ещё же и обед будет… Зотыч! Иди сюда! — заорал так, что задрожали стёкла в оконных рамах. — Мы с Алексашкой вернёмся к обеду во дворец. Ты девок дворовых, что покрасивше и помоложе, всех сгони к столу! Осмотрим, выберем… Чего ты, Алексашка, морщишься? И тебе перепадёт, не боись! Хочется мне вот опыт вчерашний расширить, с другой стороны посмотреть на это дело! Чего это вы нахмурились оба? Перемигиваетесь? Или вам царское слово — не указ уже? — Пена полетела во все стороны. — Обоих — в каторгу! Головы поотрубаю, вороги…

А Зотов старательно моргал. Мол, молчи, дурилка, слушай, не перечь, а то — ещё хуже будет. Вот когда замолчит, выговорится, тогда и отвечай…

Егор и молчал послушно: одну минуту, пять, семь, десять…

Наконец Пётр замолчал, нервно провёл ладонью по лицу, чуть подёргал под столом левой ногой, спросил хрипло:

— Чего не возражаете-то, гниды? Родственные души обнаружились? Срать я хотел на это дело! Сказано, чтоб гладкие девки были выстроены к обеду? Сказано! Вот пусть и будут выстроены, как я велел! Кто чего сказать хочет?

— Дозволь мне, государь? Как твоему верному охранителю? — очень вдумчиво попросил Егор. — Никто же не оспаривает твоего царского права — иметь всех этих девок: хоть по одной, хоть скопом. Тут дело в другом! Заболеть можно от тех утех… Серьёзно так заболеть, вплоть до самой смерти! Есть такие хитрые болезни… Зотыч, подтверди!

— Зотыч?

— Подтверждаю, государь! И нос иногда отваливается от тех дел, и ноги отказываются ходить! Тут надо каждую, до того дела как, проверять на здоровье обязательно. Господом Богом нашим клянусь — проверять требуется!

После долгого молчания Пётр спросил — требовательно, нетерпеливо:

— Так чего делать-то, советчики? Давайте, решайте, мне ждать недосуг, хочется очень! Ну, слушаю вас!

Егор, понимая, что нельзя оставлять без боя завоёванные рубежи, предложил с ходу:

— По этому вопросу необходимо назначить «матку», ну, как у пчёл! Такую опытную женщину, обязательно — хорошего роду-племени, в возрасте уже, чтобы бес под рёбра не стучался, но — с полными понятиями. Как и что, что можно, что — нет. И чтобы в болезнях женских всё понимала-соображала… А, Зотыч? Есть такая на примете? Чтобы ты ей верил, как себе? Давай, соображай! Может, у самого в молодости было чего? В том плане, что имеется зазноба, к которой до сих пор дышишь неровно? Вопрос-то серьёзный! Сам царь спрашивает…

Никита Моисеевич был мужиком тёртым и умным. В том смысле, что его глаза тут же превратились в нули арифмометра. Егор понял, что их обладатель занят серьёзными и тщательными подсчётами: сколько денег можно срубить за продажу такой серьёзной и скользкой должности?

Пётр, несмотря на свою внешнюю несообразительность, тут же взревел по сути:

— Чего кумекаешь-то там? Кому должность продать подороже? Быстро называй имя! Башку снесу!

Зотов довольно зажмурился, явно вспоминая что-то приятное: