Чтение онлайн

— Есть одна достойная боярыня, из рода Толстых. Ну, такая плотная, весёлая, жена дяди твоему, государь…

— А, знаю! — Пётр повеселел. — Достойная тётка! Всё мне чего-то подмигивает. Я ей сам всё объясню… Не, и вы ей всё объясните, чего уж там! Исполняйте — ваши должности…

Перекусили наскоро: слегка пованивающая, бело-розовая солонина, овальные ржаные лепёшки-плетёнки, вареные куриные яйца, квашеная капуста, маринованная редька. На десерт — красная, но очень кислая — до сведенных скул, вишня, мелкий сладкий розовый крыжовник, пенный квас… Поев, царь непрерывно рыгал, явно не догадываясь, что это неприлично.

Краем глаза уловив осуждающий взгляд Егора, Пётр, тем не менее, нашёл время и для вопроса:

— Чего лыбишься-то? Ты и вчера ещё морду воротил на сторону. Раз я твой «мин херц», то и говори всё как оно есть!

— А чего, и скажу, не буду молчать! — осмелел Егор. — В том плане, что таким женщинам, как Анна Ивановна, — не нравится… А в Европах женщины ещё красивей, ещё капризней! Не, мин херц, я только про них! Не будешь обижаться? Точно, не прикажешь рубить голову, на дыбу поднимать? Ну, ладно. Тогда — слушай…

И рассказал: о том, что зубы чистить иногда нужно, что рыгать — лучше не рыгать, и пукать при женщинах — тоже не стоит… Да и о многом другом ещё…

— Понятно излагаешь, охранитель! Завтра ещё раз повторишь — полезное дело! — криво усмехнулся Пётр. — А сейчас поедем — отдадимся, так сказать, утехам воинским…

Отдача, правда, на взгляд Егора, слабоватой получилась. Выехали верхом на смирных лошадках на высокий холм, вооружились подзорными трубами.

Семёновцы знатно и тщательно обустроились на менее высоком, но крутом холме: за их позицией располагался густой сосновый лес, солдаты выкопали глубокие и широкие рвы, навязали поверх рвов густые фашины, спрятали за фашинами пять-шесть бронзовых пушек. Преображенцы же шли в тупую атаку — выстроившись в пять строёв, не пригибаясь, крича разные весёлые и солёные ругательства. В них стреляли молодой репкой, скатывали со склона холма берёзовые брёвна, бросались еловыми шишками и камнями.

— Форверст! — размахивая тонкой шпагой, кричал генерал фон Зоммер. — В атаку, за мной!

— Хрен вам всем! — отвечал ему генерал Автоном Головин, возглавлявший обороняющихся семёновцев.

Часа два с половиной длилась эта уморительная эпопея — с переменным успехом.

— Ну, как тебе, Алексашка? Здорово? — азартно блестя своими круглыми глазами, спросил Пётр. — Вот она — воинская потеха! Вот чем надо заниматься! Как считаешь? Слышал про великого Александра Македонского?

— Слышал, как не слышать! — понятливо откликнулся Егор. — Только это здесь при чём? Александр-то по-другому бы воевал!

— Чего? Как это — по-другому?

Егор легкомысленно махнул рукой по направлению позиций Преображенского батальона:

— Поставил бы человек двадцать перед этим холмом, чтобы создать видимость атаки. А основные силы послал бы в обход. За батареей же — густой сосновый лес! Выбежали оттуда — и всех порезали — на раз! В полные лоскуты!

— Зачем? — опешил Пётр. — Когда можно победить в честной атаке?

— Если войн много — каждый солдат дорог… Подошедший сзади Теодор Зоммер в полном восторге похлопал Егора по плечам:

— Очень верно! У мальца — голова на плечах, а не глиняный горшок!

Когда уже возвращались обратно во дворец — каждый своим путём: генералы с полками пешим строем, как и полагается, Егор и Пётр — верхом, царь спросил — очень и очень серьёзно:

— Многие говорят, за моей спиной, что я просто сумасшедший: эти потешные полки, кораблики ещё строю на Яузе… Как думаешь? Зачем всё это? Может, бросить? Бабами плотно заняться? Их же — несчитано вокруг. А?

Вот тут Егор задумался: а что, собственно, отвечать? По Контракту он был обязан делать всё, чтобы ход Истории не изменялся. Поэтому и ответил — достаточно заумно и обтекаемо:

— Один мудрый и головастый царь говаривал: «У Государства есть только два верных союзника — его Армия и его Флот». Поэтому, мин херц, я считаю, что ты всё правильно делаешь. В общих чертах. Тут даже вопросов нет…

— Только в общих чертах? — Пётр смотрел на Егора испытующе и серьёзно. — Следовательно, можно лучше делать?

— Лучше? Непонятный термин. Серьёзнее, упрямее, по-настоящему… — Егор замолчал, не стоило лишнего говорить. Контракт, всё же…

Впрочем, Пётр неожиданно легко отвлёкся от военной темы: вечерние поездки на Кукуй, заканчивающиеся жаркими ночными объятиями умелой фройляйн Анхен, дневные эксперименты с контингентом дворовых девок, вдумчиво сформированным «маткой» Толстой. Всё шло своим чередом…

Лефорт же был доволен: обеспечение потешных полков и строительство крепости Прешпург шло теперь сугубо через него. Да и масштабы этих поставок, благодаря усилиям Егора и фон Зоммера, постоянно возрастали. Закапала нешутейная деньга, стала копиться прибыль, наметились серьёзные перспективы. Егору Лефорт никогда не забывал выплачивать полагающиеся проценты…

Анхен тоже не могла пожаловаться на происходящее: Егор постоянно, по поручению царя, ездил в город, где покупал у разных ювелиров, сугубо с немецкими фамилиями, ценные кольца, броши, браслеты, табакерки и блохоловки.

Однажды ночью осенней, когда царь пошёл проведать свой недавно созданный (и проверенный) гарем, Никита Зотов неожиданно подмигнул и многозначительно мотнул головой в сторону. Егор, привычно стоящий «на часах» рядом с дверью, ведущей в «девичий» покой, скорчил неопределённую гримасу: мол, не могу я сейчас отлучиться, обязан бдить, охранять, и всё такое прочее…

Зотов мотнул головой ещё раз, на это раз демонстративно, властно, очень акцентированно. Егор проследил взглядом в указанном направлении: цветной шёлковый полог, над которым сияли глаза — необычайно ясные, пронзительные, молящие, спрашивающие. Страшные глаза, которым ни в чём и никогда отказать нельзя, материнские глаза…

Егор неслышно, мелкими шагами приблизился к шёлковому пологу, склонился в низком поклоне.

— Я весь — сплошное послушание, ваше царское Величество! Всё, что вам угодно, высокородная Наталья Кирилловна!

— Просто посмотри мне в глаза, охранитель, — попросила царица. — Просто — посмотри мне в глаза…

Он посмотрел. Минута, две, пять… Царица не выдержала первой, отвела свой взор в сторону.

— Хорошо, охраняй сыночка моего, Данилов сын. Только… Когда я буду умирать — ты приди ко мне. Я тогда скажу что-то важное…