Страж государя
Шрифт:
— Для чего посылал? — не отставал дотошный князь Фёдор.
— Надзирать за местами, где будет проходить поход Азовский, — терпеливо и чётко отвечал Егор. — Дабы безопасность государя потом было легче и надёжней обеспечивать. Ещё будут вопросы?
— Нет пока! — усмехнулся Ромодановский. — Сказывай дальше, охранитель!
— Спасибо! — коротко улыбнулся князю Егор. — Итак, про городки Кизикерман, Арслан-Ордек, Шахкерман, Соколиный замок и крепость Очаков мы сейчас говорить не будем. Здесь как раз всё и понятно. Доблестный Борис Петрович с этим, — отвесил Шереметьеву низкий церемонный поклон, — разберётся вне всяких сомнений… Но ядро ореховое данной кампании военной, цель её конечная — это крепость Азов! Без Азова — всё напрасно! Только по Дону мы можем товары свои: зерно, дёготь, лес и прочее, доставлять к Чёрному морю…
— Согласен, согласен! — заволновался Лефорт. — Азовская гавань очень важна для дел торговых, успешных… Причём даже не сейчас, а потом, когда с Босфором и Дарданеллами договоримся…
После недолгого и глупого спора о торговой ценности той или иной гавани Егор продолжил:
— Вот подробный и укрупнённый мною план крепости Азовской…
— Откуда — сей план? — опять продемонстрировал свою природную въедливость Ромодановский.
— От тех же людишек торговых! Так вот, мы хотим эту крепость взять непременно в этом году. А кто из вас, любезные господа, мне чётко может назвать основные слабые и сильные места этой крепости? Кто? И — что?
— А ты кто таков есть, харя мужицкая, чтобы отчёт давать перед тобой? — не сдержался всегда обычно спокойный Шереметьев. — Сказано: надо кампанией воинской взять неприятеля, знать и возьмём! Доля такая, присяга перед государем… Навалимся и потопчем турка! А нет, так головы свои сложим — в бою честном, кровавом! Чего тут рассуждать и умничать? Шашку наголо — и вперёд…
— Остановись, Борис Петрович, остынь! — повысил голос Пётр, подбадривающе подмигнул Егору: — Давай, охранитель, сам рассказывай — о слабых и сильных сторонах крепости. Ты ведь ни ночь целую размышлял над этим? Зачем тогда задаёшь лишние вопросы? Цену набиваешь себе, прохиндей? Рассказывай, не томи уже!
— Как видно из этого плана, турецкие корабли могут свободно швартоваться прямо у крепостных стен. Следовательно, во время осады к неприятелю будет беспрепятственно доставляться продовольствие, порох, новые солдаты… Это очень плохо!
— Очень даже нехорошо! — подтвердил генерал фон Зоммер.
— Далее. А что у нас? Наш главный военный лагерь будет располагаться вот здесь, у Митишевой пристани, сюда же будет доставлено всё наше продовольствие и военные припасы. От Митишевой пристани до Азова степью более пятнадцать вёрст. А в степи наши обозы будут ждать до двадцати тысяч татарской конницы…
— Хватит врать! — возмущённо перебил его Пётр. — Какие такие двадцать тысяч? Мне докладывали, что не более пяти…
— Государь! — Егор склонился в почтительном полупоклоне. — Я — твой охранитель, мне по должности положено знать многое, всюду иметь надёжных и проверенных людей. Вот, посмотри это письмо, оно писано всего две недели назад, прочти…
Царь недоверчиво покрутил головой и замолчал, читая предложенный ему документ, а старый Гордон снова поддержал Егора, назидательно подняв вверх указательный палец:
— Всегда при составлении кампаний воинских надо исходить из худшего! Так учил ещё славный маршал Конде! Продолжай, молодой человек, продолжай!
— Вот и получается, что у турков не будет никаких проблем со снабжением, а нам голодать придётся, огненных припасов всегда будет не хватать, потому как татары будут постоянно нападать на наши обозы — со всем своим усердием татарским…
— А если прямо по Дону доставлять всё? — вмешался Лефорт. — На баркасах — прямо к лагерю осадному. А?
— Не получится — прямо по реке, — недовольно поморщился Егор. — Дон заперт цепями, а в устье, на разных берегах, расположены две хорошо укреплённые каланчи с очень великой артиллерией. Каланчи, конечно, можно и штурмом взять, но — ценой большой крови. Да не только в этом дело… Было бы что перевозить по реке. С этим у нас — тоже не всё в порядке, господа мои хорошие…
— Хватить сопли жевать зелёные! — рассердился Пётр, гневно округляя глаза. — По делу говори, Алексашка! Не ходи вокруг да около!
— Слушаюсь! — щёлкнул Егор каблуками. — Подрядчики наши окончательно и бессовестно заворовались! Герр Франц, прочти вслух вот это письмо из Астрахани, чтобы никто не подумал, будто я лукавством занимаюсь…
Лефорт взял в руки бумажный лист, громко зачёл:
— Купцы Воронин, Ушаков и Горезин взялись поставить для кампании военной пятнадцать тысяч вёдер сбитня, сорок пять тысяч вёдер уксуса, столько же — водки, двадцать тысяч солёных осетров, десять тысяч пудов ветчины, масла и сала — пять тысяч пудов, соли — восемь тысяч пудов…
— Короче, суть давайте мне, соратники! — коротко рыкнул царь.
— Деньги эти господа украли, мин херц! — с вселенской грустью во взоре известил Егор. — И почти ничего не поставили, даже соли нет — ни единой щепотки… Только рыбы гнилой в достатке и хлеба лежалого, прогорклого, покрытого зелёной плесенью…
— Правду говоришь?
— Святой истинный крест! — торопливо перекрестился Егор и продолжил: — У меня же свои люди везде… Но это не всё, государь! По твоему указу на Москве-реке были построены струги, каторги и лодки — для перевозки войска и припасов…
— Построили? — Царский подбородок слегка задрожал, предвещая нешуточную бурю — с серьёзными последствиями.
— А вот поехали, сам посмотришь! Это до складов в Черкесске да Астрахани далеко, а Москва-река, вон она, рядышком. К ужину и вернёмся, ужо…
— Едем! — велел Пётр. — Подать лошадей! Все едем! Там и договорим сей важный разговор, на речном раздолье…
Часа через полтора миновали Всесвятский мост, скоро вдоль речных берегов замелькали деревянные помосты, у которых покачивались на волнах крепко привязанные лодки, струги и паузки. По приказу царя кареты остановились у самого длинного помоста, на котором ещё продолжались судостроительные работы: несколько бородатых мужиков лениво конопатили борта новенькой каторги.