Страж государя
Шрифт:
— Мир вашему дому, сэр Александэр! — вежливо ответил турок, вынув изо рта мундштук кальяна. — Располагайтесь напротив меня, поговорим. И на французском, и на арабском…
В пяти-шести метрах от Медзоморт-паши на камнях пола лежал большой ворох звериных шкур, по разные стороны от которого стояли два горящих масляных светильника, за шкурами располагался ещё один разогретый кальян.
В помещении было достаточно жарко, поэтому Егор первым делом, предварительно отстегнув от пояса ножны со шпагой, снял с себя сюртук, бросив его в изголовье своей «подстилки». Потом он стащил с ног чёрные низкие кожаные сапоги, аккуратно запихал в них льняные портянки, отставил сапоги далеко в сторону и, вытерев босые ступни о специальный коричневый коврик, с удобством устроился на мохнатых шкурах, сжал зубами янтарный мундштук кальяна, затянулся, с удовольствием вдыхая ароматный дым, блаженно прикрыл глаза…
«А шкуры-то у паши — куда как интересные! — отметил наблюдательный внутренний голос. — И зебра есть в наличии, и львы с леопардами, не говоря уже о прочей мелочи…»
Егор открыл глаза, чуть заметно повертел головой, мысленно составил перечень чучел, попавших в поле его зрения: «Благородный олень, косуля, кабан — две штуки, маленький верблюжонок, какая-то африканская антилопа с винтообразными рогами…»
— Поражаюсь я на вас, сэр Александэр! Ну и выдержка у вас! — отвлёк его от созерцания чужих охотничьих трофеев голос «алжирского разбойника». — На зверушек любуетесь, а на меня — ноль внимания. Обидно даже немного!
— Извините, эфенди! — мимолётно улыбнулся Егор выпуклым умным глазам Медзоморт-паши. — Устал я немного за последнее время, а у вас такая обстановка — располагающая к отдыху. Вот и расслабился… Турок хитро прищурился:
— Прекрасно вас понимаю! Я именно для этих целей и построил данное поместье: чтобы было где забыться, развеяться, хоть немного отдохнуть душой от дел мирских… — тяжело вздохнул и продолжил — уже насквозь деловым тоном, искусно переплетая французские и арабские выражения: — Знаете, уважаемый сэр, но вы совсем не похожи на жителя туманного Альбиона. Скажу вам даже больше: вчера я беседовал с английским послом, он никогда и ничего не слышал об английском пэре по имени Александэр, да ещё и личном друге семьи королевской. Аналогичная история и с доблестным маркизом де Бровки. Не объясните мне эту загадку?
Изобразив своими бровями бесконечное удивление, Егор ещё раз с удовольствием побулькал кальяном и разъяснил ситуацию — с не меньшим удовольствием:
— Кто-то намеренно ввёл вас в заблуждение, уважаемый Медзоморт-паша. Или толмачи напортачили — в очередной раз… Я действительно являюсь пэром, только русским…
— Как это может быть? Поясните!
— Всё очень просто: недавно наш царь Пётр, мой личный добрый друг, издал свой царский Указ, согласно которому в России введены новые титулы благородные: пэр, граф, барон, маркиз…
Медзоморт-паша, демонстрируя своё тонкое чувство юмора, смеялся, временами похрюкивая, минут пять. Отсмеявшись, он внимательно посмотрел Егору в глаза и очень серьёзно произнёс:
— Вы мне положительно нравитесь, сэр Александер! Это даже очень хорошо, что вы оказались русским. Очень уж я не люблю всех этих европейцев…
— За что же, если не секрет?
— Очень уж они хитрые, напыщенные, лживые. А ещё при этом — хилые…
Алжирский «корсар на пенсии» неторопливо поднялся со своего места, тщательно вытер ладони белоснежным полотенцем, небрежно отбросил его в сторону.
Турок, несмотря на свой почтенный возраст — лет пятьдесят пять, выглядел как русский молоденький гриб-боровик: невысок ростом, но очень широкоплеч, тонок в талии, под гладкой кожей перекатывались упругие мышцы, руки у него были непропорционально длинными и жилистыми.
«Да, дедушка-то у нас — настоящий боец!» — уважительно прокомментировал внутренний голос.
Медзоморт-паша сделал несколько шагов в сторону, где недалеко от горящего масляного светильника стоял неопределённый предмет, напоминавший собой обычный утюг, только большой, высокий и без заострённой части.
«Это у них здесь гири такие смешные!» — самостоятельно догадался Егор, не дожидаясь подсказок от внутреннего голоса.
Заслуженный и легендарный «морской волк» крепко ухватился за ручку «утюга», рывком поднял до уровня плеча, технично подсев тазом, выжал гирю вверх. Повторив это движение ещё пять раз, турок сменил руку и продолжил свои атлетические упражнения.
— Ну, сэр Александэр, а как вы относитесь к «железным играм»? — вернувшись на свои шкуры и слегка отдышавшись, спросил Медзоморт-паша.
Егор молча встал, неторопливо расстегнув пуговицы, сбросил рубашку, подошёл к необычной гире и, не без труда повторив все упражнения, исполненные турком, поставил «утюг» на прежнее место. Естественно, он мог бы попытаться и превзойти — в спортивных результатах — своего пожилого собеседника, но существовало неписаное правило восточного этикета: гость не должен подавать хозяину ни малейшего повода для обиды. Особенно если ты хочешь, чтобы этот хозяин стал твоим надёжным деловым партнёром…
Медзоморт-паша одобрительно несколько раз хлопнул в ладоши и поинтересовался:
— А чем, сэр Александэр, вы еще меня можете удивить?
— Я очень хорошо умею метать ножи. Причём любые и на весьма дальние расстояния.
— Очень интересно! Не покажете ли? Вон — ножи! — Турок махнул рукой на стену за своей спиной. — Куда метать? Ну, хотя бы в чучело кабана, оно стоит — очень уж удобно…
Егор подошёл к стене, вытащил из прикрепленных к стене ножен семь самых разных по форме и размерам клинков, вернулся к светильнику, стоявшему возле гири-утюга, посмотрел на предполагаемую мишень. До чучела матёрого кабана-секача, расположенного по отношению к нему в профиль, было метров четырнадцать-пятнадцать.
— Если это расстояние велико, то можете подойти к кабану поближе, — любезно предложил Медзоморт-паша.
Легкомысленно передёрнув плечами, Егор коротко взмахнул рукой, второй раз взмахнул, третий… Семь серебристых молний, одна за другой, просвистели негромко и таинственно, в зале опять наступила полная тишина, нарушаемая только редкими потрескиваниями горящих факелов. Кабан сразу же стал похож на экзотического дикобраза, испуганно ощетинившегося стальными иглами…
Личный друг Небеснородного Султана опять тихонько поаплодировал и задал очередной вопрос: