Чтение онлайн

— Я не мастер интриг и подтасовок, — с гримасой отвращения сказал он. — Вот мой отец был самым настоящим интриганом. Бог ему судья. Вечно он оказывался замешан в самых коварных заговорах.

— Просмотрите еще раз список, Ваша светлость, — напомнил Кавалли, подавляя раздражение.

— Хорошо, хорошо.

Дож вновь взглянул на список и поводил по листу пальцем с огромным перстнем.

— Никто не пропущен… Отранто, Урбино, Мантуя… испанский посол… Боже, да как они все поместятся на галере? Не попадают ли за борт?

Гритти нахмурился.

— А это кто?

Сандро наклонился к дожу.

— Кто же?

— Джорджоне делла Брента! Да, вот имя, которого давненько я не слышал.

— Вы не включали его в список?

— Не думаю… но опять же, может, и вписывал. Видишь ли, Сандро, память в последнее время иногда меня подводит.

— Кто этот человек?

— Он был главным конюхом моего отца. Лет двадцать назад мой родитель назначил его смотреть за лошадьми, возможно, вознаградив таким образом за выполнение какого-нибудь гнусного поручения.

«Интересно! — подумал Сандро. — Это уже кое-что!»

— А у Джорджоне могут быть какие-либо причины устраивать заговор против вас?

— Насколько я знаю, нет.

«В любом случае, — решил Кавалли, — Джорджоне следует допросить.»

— А… вот еще один… — сказал дож. — И еще…

Всего Гритти обнаружил девять имен, относительно которых сомневался, вносил ли он их в список: У всех девятерых было кое-что общее: Гритти не встречал этих людей, по меньшей мере, два десятка лет. Все они когда-то были связаны с отцом Гритти, грозным и безжалостным тираном.

В голове Сандро возникли мрачные подозрения. Не выказал ли дож Венеции пренебрежения к людям своего отца? Не собираются ли они воплотить свои тайные замыслы на борту «Буцентавра»?

— Не думаю, чтобы я мог оскорбить кого-нибудь из них, — сказал дож. — Мы с отцом не ладили, человеком он был жестоким, но с его людьми я не ссорился. Почему Даниэле включил их в список?

— Возможно, это не Даниэле Моро изменил список!

— Мой господин! — в комнату ворвался стражник.

Сандро показалось, что все это он уже однажды видел: несколько дней назад именно в этот зал и именно этот стражник столь же стремительно вбежал с криком «Мой господин!»…

— Мой господин! Совершенно еще одно нападение с использованием отравленного стилета. Преступник отправлен в Габбию.

Золотисто-мраморные стены слились для него в одно яркое пятно — так поспешно Сандро покинул Дворец. Габбия была тюрьмой и для знати, и для простого люда — преступников разного происхождения уравнивали совершенные злодеяния. Сандро не терпелось поскорее взглянуть хотя бы краешком глаза на убийцу и, кто бы ни был этот человек, он с радостью передаст его в руки правосудия.

Войдя, Страж Ночи ненадолго задержался. Сидевший охранник вскочил и поклонился. Сандро бросил на стол берет и пригладил волосы.

— Какая камера?

— Первая справа, мой господин. Но я думаю…

— Вам платят не за то, чтобы вы думали!

Сандро рывком распахнул дверь. Перед ним открылся длинный и мрачный коридор, ведущий в глубину Габбии. К затхлому запаху сырости и плесени примешивался дым сосновых факелов.

— Свет! — бросил через плечо Кавалли.

Ему подали масляную лампу.

— Мой господин, я хотел бы кое-что пояснить, прежде чем…

— Помолчи! — приказал Сандро, отодвигая железный засов и с трудом открывая тяжелую кованую дверь.

Пригнувшись, чтобы не задеть притолоку, он шагнул в камеру, высоко подняв лампу.

На соломенном тюфяке, поджав колени к груди и обхватив их руками, съежившись, сидел человек в плаще с накинутым на голову капюшоном.

— Ну что, поговорим? — спросил Сандро.

Человек поднял голову и капюшон упал на плечи. Свет лампы осветил широко раскрытые испуганные глаза на милом и хорошо знакомом ему лице.

— Лаура… — прошептал Страж Ночи, не веря своим глазам.

Она вскочила и подбежала. Не успел он опомниться, как девушка бросилась к нему в объятия, переполнив Сандро ощущением счастья, совершенно не вяжущимся с мрачной обстановкой тюремной камеры.

— Славу Богу, вы пришли, мой господин, — всхлипнула Лаура. — Эти люди считают меня убийцей!

Сандро отступил. Мысли вихрем проносились в голове, и первыми пришли слова «нет, конечно, нет! Лаура не может быть убийцей!», но в конце концов, поразмыслив более трезво, он вынужден был предположить, что именно это нежное и хрупкое создание совершило жестокое преступление.

— А это не так? — вопрос прозвучал холодно.

От изумления девушка открыла рот, в глазах мелькнуло отчаяние.

— Не могу поверить, что вы спрашиваете меня об этом! — прошептала она.

Как ни тяжело это было для Сандро, но обстоятельства складывались таким образом, что обвиняющий перст судьбы указывал на Лауру.

— Вы живете в доме, где в последний раз видели живым Даниэле Моро, — начал он перечисления.

— Да, — тихонько ответила узница, — но…

— Именно вы обнаружили мертвое тело наборщика.

— К великому моему прискорбию.

— И вы только что напали на мужчину, ранив его отравленным стилетом янтарного цвета!

— Я защищалась, — заплакала девушка.

— Это еще нужно доказать! Где вы взяли этот проклятый стилет?

Лаура отвела взгляд.

— В… в одной лавке на мосту Риальто. Правда, мой господин…

Перед мысленным взором Сандро предстала картина, повергшая его в ужас: Лаура убивает отравленным стилетом жертву, а потом уродует труп… Возможно ли, чтобы веселая жизнерадостная и обольстительная внешность девушки скрывала жестокую ненависть к мужчинам?