Чтение онлайн

— Родители Бьерна потрясены. Его мать слегла, поэтому Тильсен и герсир Блюмквист попросили меня навестить юношу в тюрьме. Я привез одежду и немного еды. Вы позволите передать?

— Разумеется. Скажите Тильсенам: с Бьерном будут обращаться, как подобает. У вас все?

Это прозвучало грубовато, но посетителя оказалось не так-то легко вывести из себя.

— Есть еще кое-что. Видите ли, гере Иверсен, я понимаю, что в данном деле свидетельства мои будут пристрастны, но все же мой долг постараться убедить вас: Бьярне не совершал преступления.

— Вы знаете, где он был тем утром? Беретесь подтвердить под присягой?

— Нет. К сожалению, нет. Но видите ли, это не его стиль игры.

— То есть? — насторожился Ларс. — Что вы имеете в виду?

— Только то, что каждый человек предпочитает действовать и решать проблемы своим особенным способом. Бьярне — открытый и вспыльчивый парень, он скорее врежет противнику в челюсть, чем будет выжидать в засаде. Да и на что ему сдался Дальвейг и пастбище? У Тильсенов всего одна корова.

Слова Кнуда Йерде напомнили Ларсу его собственные мысли.

— Возможно и так, — проговорил он. — Но парень что-то скрывает. Было бы проще, если бы он не отмалчивался и не рыл яму самому себе.

— Позвольте, я попытаюсь уговорить его.

Ларс обдумал этот вопрос. Заманчиво, конечно, но…

— Нет, — ответил он. — С обвиняемым по уголовной статье может говорить только близкий родственник и адвокат. Вы ни то, ни другое. Или я ошибаюсь?

— Увы, нет. — Он поднялся на ноги. — Я лишь человек, привыкший всматриваться в события. Всегда есть иная грань. Доброго дня, гере ленсман.

Домой Ларс вернулся в растрёпанных чувствах.

Прощальные слова Кнуда Йерде вертелись в голове весь день, словно часовые шестеренки, не желая останавливаться. И не поймешь: то ли визитер решил нагнать лишнего тумана, то ли и впрямь что-то знал.

Все эти выкрутасы окончательно выбивали из колеи.

Сказать по правде, Ларс опасался. Боялся собственного невежества. Что-то пропустишь, что-то не поймешь — и человек пойдет на каторгу. А вдруг он невиновен? На войне проще — ты знаешь, кто твой враг. Либо ты, либо он — третьего не дано.

Получается, обычная жизнь для него слишком мудреная? Так, что ли?

От окна тянуло вечерней свежестью. Китель остался в кабинете, вспомнил Ларс. Завтра заберет — не возвращаться же. Он отстегнул пояс с кобурой, швырнул на стул и прямо в одежде повалился на кровать.

Огонек свечи слабо колебался, рождая тени.

Когда он открыл глаза, спальня была окутана полумраком. Свеча догорела, но привкус дыма и воска еще чувствовался. Свет фонаря падал на половицы размытым желтым пятном. Сквозь приоткрытую форточку доносилось стрекотание сверчков во дворе.

Ларс не сразу понял, что его разбудило. Он лежал на спине, и руки за головой изрядно занемели. Сон исчез, будто пелена тумана, согнанная ветром. Сон исчез, а тревога осталась. Затаилась в углу косматым сгустком темноты.

Что-то не так.

Ларс осторожно пошевелил пальцами, пытаясь разогнуть руку. Словно сотни иголок воткнулись в плоть, и он застонал, но тут же закусил губу.

Шаги. Здесь, в доме. В соседней комнате.

Мягкие, едва различимые сквозь песню сверчков. Он даже подумал на миг, что ему померещилось. Прислушался.

Тишина.

И в тишине вкрадчивый скрип половиц под легкой поступью. Воры? Бред. Что у него тащить?

Шаги продолжали красться. Они скользили вдоль стены, словно огибали гостиную. Иногда замирали, и, казалось, исчезали, но чуть спустя снова просыпались.

Ларс, морщась от боли, выпрямил руки и принялся сжимать и разжимать пальцы. Шаги приблизились к двери в спальню. Револьвер! Пояс висит на стуле, и чтобы достать оружие из кобуры, придется встать с постели и пройти к столу.

Дверь начала бесшумно открываться.

Поздно! Ларс откинулся на подушку. Посмотрим, кто шляется ночью по дому начальника полиции…

Очень медленно щель между косяком и дверью расширилась. Ларс из-под ресниц всмотрелся, но заметил лишь узкую полоску света, что легла на обои в гостиной. Все тот же фонарь на площади…

Шаги смолкли. Выждали. Зазвучали вновь.

Ларс, не отрываясь, глядел в дверной проем. И никого не видел.

Пальцы вцепились в одеяло, точно сведенные судорогой. Сердце рвалось из груди, но тело словно сделалось ватным — не пошевелиться.

Кто-то стоял совсем близко. Шагов пять.

Неведомый.

Невидимый.

Ни тени, ни отсвета. Даже осторожная поступь смолкла.

Но Ларс точно знал: кто-то здесь есть. И от этого знания горло сжималось. Он спит. Конечно, он спит, и усталость гложет душу, вызывая кошмар за кошмаром.

Он проснется. Он должен проснуться. Должен проснуться…

Пусть я проснусь! Пожалуйста…

Половица скрипнула, отмечая путь призрака. И тут же, словно прежнего ужаса было недостаточно, шаги удвоились, зазвучали вразнобой. Дверь снова скрипнула, будто от сквозняка.

Сквозь полусомкнутые ресницы Ларс мог видеть край стола с сиротливо стоящим стаканом недопитого кофе. Внезапно стакан начал подыматься. Вот он уже висит в пустоте, и свет фонаря дрожит, просачиваясь сквозь коричневую жидкость.

— Мерзость…

Голос, точнее шепот, был мягким, напевным. Невидимая рука вернула стакан на место. Ларс, уверившись, что сошел с ума, со странным спокойствием наблюдал, как беззвучно открываются створки платяного шкафа. Зашелестела одежда.

В противоположном конце комнаты сами собой выдвигались и задвигались ящики письменного стола. А потом…