Чтение онлайн

Где-то внутри у Макса яблоко обратилось в требуемое мужество. Тряхнув головой, он постучал в кабинет Кавалерии. Кавалерия терпеливо выслушала рассказ Макса, процедив его через заикание.

– Что ж, будем надеяться на лучшее! Он не возвратил нерпь и куртку. И не взял закладку. Его пчела жива. Обратная дорога в ШНыр ему не закрыта, – сказала она.

– Он вы…вернется? – с надеждой спросил Макс.

Кавалерия некоторое время размышляла, потом произнесла свое обычное:

– За пророчествами – к Дионисию Белдо! – И отправила Макса заниматься с новичками.

– Как у них со стрельбой?

– Успехи х-хорошие. Парни все неплохо стреляют, кроме Кы…кирилла. У девчонок – ос…ос…ос…

Кавалерия скользнула взглядом по кабинету, точно желала увидеть этих многочисленных ос.

– Особенно, – помогла она.

Макс благодарно кивнул.

– Особенно у Лы…Лены и Алисы. Если зы…забор никуда не бежит – они в него пы…попадут! – кисло закончил он.

– А Фреда?

– Сы…стреляет без промаха. Отшибает у бы…бутылки горлышко. Н-но целится д-долго.

Кавалерия улыбнулась.

– Я так почему-то и думала, – сказала она.

Ночь была обычна, как сама заурядность. Артурыч с утра укатил в Курск за ватой и ватными палочками, из Курска – в Орел за кремами и шампунями, и из Орла – в Тулу и Белгород за жидким мылом и стиральным порошком. Отсутствовать он мог и три дня, и неделю – как сложится с закупками. Мамася сидела на кухне и с чувством сморкалась в полотенце. Она была простужена, но лечилась только чаем с лимоном и чесноком и все ждала, когда микробы, ошалев от чеснока, утонут в чае. Микробы-то тонули, но некоторые выплывали, и их чеснокоустойчивое потомство глумилось и хихикало в Мамасином носу.

Перед Мамасей лежал мелко выведенный текст, который ей вручили в издательстве с требованием выправить как можно скорее.

«Все люди – недоверчивые суслики, сидящие в своих норках. Чтобы суслик вылез, надо дохнуть в норку. В каждую норку отдельно», – уставшими глазами читала Мамася.

Она грызла карандаш и хмурилась. Как у редактора, у нее сразу возникала куча вопросов. К примеру, каким образом автор предполагает дышать в норку? При условии, что у норки два входа – воздух будет выдуваться в противоположный. Или зачем перед «норкой» стоит слово «своих»? Обоснованно ли такое уточнение? Какой смысл суслику сидеть в чужой норке? Он что, в гости пришел? А ходят ли суслики в гости?

Мамася хотела вообще выкинуть спорный абзац, разом покончив со всеми сусликами и норками, но тут в дверь позвонили. Мамася зевнула и отложила рукопись. Суслики были спасены.

Москвичи делятся на две большие группы. Первая закрывается на сто замков и цепочек и даже родственникам открывает после продолжительного допроса, кто такой и зачем явился. Другая не закрывает дверей вообще или открывает их кому угодно, уверенная, что ничего ужасного с ней не произойдет. Мамася относилась ко второй «ужаснонепроисходительной» группе.

Поэтому, когда в час ночи кто-то нажал на кнопку звонка, она решила, что это либо вернулся Артурыч, так и не заехавший в Тулу, либо у соседки-старушки опять подскочило давление, и она просит сделать ей укол.

Открыв замок, Мамася потянула дверь на себя и застыла в крайнем недоумении. На пороге стоял высокий мужчина, сильно кренящийся вперед и держащийся за бок, и с ним рядом девушка. От неожиданности Мамася попыталась захлопнуть дверь, но ей помешала стремительно вставленная в щель ручка зонта.

В следующую секунду мужчина не столько вшагнул, сколько ввалился в ее квартиру, втащив за собой девушку. Мамася разглядела на его одежде большое красное пятно.

– У вас кровь… Я вызову «Скорую»! – Мамася метнулась к телефону, но, едва она коснулась его, большая рука легла поверх ее руки, прижимая трубку к рычажкам.

– Не надо никуда звонить!

Мамася заметалась. У нее в прихожей человек истекал кровью и не хотел, чтобы ему помогали.

– Позвольте, я хотя бы посмотрю!..

– Нечего там смотреть! Царапина! – сухо оборвал ее Долбушин. – Лучше покажите, где у вас ванная!

Мамася машинально оглянулась на вторую дверь от кухни. Долбушин толкнул ее и исчез внутри. Зонт он захватил с собой. Мамася не без иронии подумала, что, вероятно, для того, чтобы веселее было стоять под душем. Щелкнула задвижка. Мамася стояла, ощущая глупость положения. Что ей делать? Звонить в полицию? «Ко мне ворвался непонятно кто!» – «Он на вас напал?» – «Нет, но он заперся на шпингалет! Не пускает меня в мою ванную!»

Внезапно Мамася спохватилась, что начисто забыла про девушку. Вдруг пока один мошенник сидит в ванной, отвлекая внимание хозяев, его сообщница набивает вещами сумки? Мамася метнулась в коридор, готовая защищать свое имущество. Однако девушка, пришедшая вместе с высоким любителем зонтиков, вела себя странно. Сидела на корточках и разглядывала что-то на полу.

– Муравейсик! – сообщила она Мамасе, показывая на ползущее насекомое.

– Моя дочь запрещает их травить. Совсем перегрелась! – объяснила Мамася, скрывая, что сама вчера капала в муравьиную норку меда, чтобы малыши не голодали. – Как тебя зовут?