Чтение онлайн

Я еще полежала в приятной истоме, не открывая глаз, потом открыла их и сразу подумала о Марле, которую у нас прозвали Бомбардировщиком за то, что она летала на тросах над сценой с чем-то вроде крыльев за спиной. Сейчас она не летает, а припухает в тюремной камере. Винсенту угрожает потеря его клуба, мне — потеря жизни, если в рассуждениях Рейдин есть хоть доля истины.

Мой взгляд упал на часы. Начало одиннадцатого. Конечно, Нейлор давно уже должен быть на работе. Кроме того, сегодня утром, вспомнила я, будет предъявлено официальное обвинение Марле, и я хотела обязательно при этом присутствовать. Если меня допустят.

Я выскочила из постели. Неужели опоздаю? Быстро оделась — натянула какую-то, кажется бирюзовую, кофточку, черные брюки и помчалась к двери. Причешусь и накрашусь в машине, а если не успею — прямо в суде.

Фрэнсис еще спал, когда я проходила мимо. Ну и умотался вчера, игрок несчастный! Пат, разумеется, уже не было, Флафи тоже. Наверное, вместе ушли. Я выбежала через черный ход и спустя минуту сидела за рулем.

Но что это? На переднем сиденье на пассажирском месте лежал букет желтых роз. А в нем уже знакомая мне белая карточка. У меня сразу пересохло во рту, сердце учащенно забилось. Было ясно, что и этот букет не от Нейлора.

Я огляделась кругом, никого не увидела и осторожно притронулась к цветам. Они еще были прохладными — значит, совсем недавно их вытащили из автомобиля с воздушным охлаждением, в котором привезли. С внутренней дрожью я вынула листок из конверта.

Розы, фиалки

Цветут возле речки;

Пламя бывает

Не только от свечки.

Что за чушь!.. Я выругалась еще раз, покрепче, и завела мотор. Какого дьявола! Что все это означает? Что за кретинские игры?

Я выехала из нашего городка на шоссе. Розы наполняли всю кабину своим ароматом. “Пламя бывает не только от свечки”. Фраза застряла у меня в башке, как шип от розы, колола, мешала вести машину. Пришлось, в конце концов, остановиться в подходящем месте и выпить большую чашку кофе, прежде чем продолжить поездку в центр города.

Я все-таки благополучно добралась до здания суда и около одиннадцати уже поднималась по лестницам. Однако напрасно я летела по ним как на крыльях — Марлы в суде уже не было.

Зато еще не ушел Эрни Шварц, наш юрист. Он тоже торопился куда-то и чуть не сбил меня на одной из лестничных площадок. Эрни промчался бы мимо, если бы я не удержала его за мясистую веснушчатую руку. Остановленный, он в упор поглядел на меня сквозь толстенные линзы и расплылся в улыбке.

— Кьяра! Сколько лет, сколько зим!

— Рада тебя видеть, Эрни, но нет времени говорить о погоде. Где Марла?

Он улыбнулся еще шире, насколько было возможно, и выпятил грудь.

— Где, спрашиваешь? Думаю, вдыхает в этот момент всем своим бюстом, а ей есть чем вдыхать, первые глотки свободы! Я добился, чтоб ее отпустили на поруки.

— Как тебе удалось, Эрни?

Он взглянул на меня с явным разочарованием: неужели я могла хоть на мгновение усомниться в его профессионализме? Но все же снисходительно пояснил:

— Я заставил их признать, что они имеют законное основание подозревать ее лишь в одном убийстве — в отношении Барбони, и то при наличии весьма косвенных улик. Весьма… По сути, она чиста, как голубь. В общем, обвинение, можно сказать, накрылось медным тазом.

Эрни любил иногда для куража вставить что-нибудь эдакое, а вообще-то он родом из Бостона, учился на юриста в Гарварде и скорее всего никогда не водился с людьми, прибегающими к словам подобного типа. Сейчас он жил в одном из викторианских домиков с видом на залив со своей новой молодой женой Черил. И если чего-то очень боялся в жизни, то, наверное, того, как бы ей не стало известно, что он недавно напился у нас в клубе и спел какую-то вышедшую сто лет назад из моды австрийскую песенку.

— Какой же они назначили залог? — спросила я. У Эрни расширились глаза.

— Пятьсот тысяч, — ответил он с придыханием.

— Ничего себе! Полный отпад! Он кивнул.

— Тут уж я ничего не мог поделать. Думал, Гамбуццо откажется, но он согласился. Я сказал Винсенту, что он идиот и может лишиться своего клуба, а он зашипел, что платит мне не за то, чтобы я высказывал мнение по любому поводу. Ну что ж, дело хозяйское… Конечно, человеколюбие, жалость и все прочее, но такие деньги за Марлу, даже с ее причиндалами размером пятьдесят два дюйма, — это уж чересчур! У него просто крыша поехала.

Я видела, Эрни с удовольствием подражает нам, используя жаргон, но все-таки это было только подражание. А у нас жаргон сидел в крови.

— Как поживает твоя Черил? — спросила я. — Была бы рада встретиться с ней при случае.

Он отвел глаза.

— Ты же знаешь, Кьяра, этих женщин. Сейчас она днюет и ночует в своей Молодежной лиге. Ее оттуда не вытащишь на аркане.

— Да, конечно, — согласилась я. — Лучше скажи, если знаешь, где сейчас может быть Марла? И какие вообще у нее шансы, на твой взгляд?

Юрист откашлялся.

— Ей бы не мешало поучиться нормально взаимодействовать с людьми. И с обвинением, и с защитой. Она дикий человек. А еще этот осел, ее дружок, со своими советами! Бубнит, чтобы она никому не верила, что я чуть ли не шестерка у Винсента и что неизвестно, не замешан ли наш босс во всем этом. Полная бредятина!.. Ну ладно, я тороплюсь, Кьяра, у меня лекция в одном клубе.

— Значит, Марла, возможно, поехала домой? — повторила я вопрос, когда мы уже направились к выходу.

— Скорее всего. Ее дружок говорил что-то насчет того, что нужно отметить в домашней обстановке. В его трейлере, кажется.

— Рик Растяжка живет в трейлере?

— Растяжка? Ничего себе прозвище! Марла еще сказала, что собирается получить какие-то сведения, которые помогут сразу оправдать ее. Должен заметить, многие обвиняемые время от времени делают подобные заявления, и все это, конечно, сплошная лажа. Пшик. Но, с другой стороны, чего не бывает.

Мы уже подошли к автостоянке, Эрни остановился перед своим “ягуаром” и начал суетливо искать ключи в карманах и в папке.