Чтение онлайн

— Син, ты чего? Спать удумал? — в голосе рыжего чувствовалось беспокойство. Он даже не заикался от волнения. — Ох, совсем задубевший. Вставай!

— Есть у нас что-то теплое? Замерзаю, — устало пробормотал я и, приложив ладонь к щеке, прошипел: — Ты что, меня ударил?

— Немного, — криво заулыбался парень, — чтобы в-в-в чуф-ф-фств-ва прив-вести.

— Бесполезно, я все равно не испытываю ни тьмы. Только холод выедает силы, будто изнутри решил сожрать. Нужно что-то придумать, Ял. Что может изнутри согреть?

— Настойка?

Я лишь сипло засмеялся. Может, напиться с горя? Вдруг поможет?

Помощник, подставив плечо, поднял меня на ноги. Ялик — крупный, даже крупнее меня, но ростом ниже, потому я накрыл его тенью и сильно прижал весом, отчего парень согнулся и закряхтел. Пнув ногой дверь, он дотащил меня до диванчика, бросил, едва удержав, и оставил одного. Я еле-еле уложил деревянные ноги наверх, подтянув руками, а потом откинулся на подушку.

Взгляд устремился в потолок, что спиралью металлических пластин уходил под стеклянный купол.

Только пару дней назад я здесь наслаждался компанией одной из девушек и точно так же смотрел вверх, но не видел ничего, только сжимал ее ягодицы и подавался вперед. Да, теперь как-то все это стало бессмысленным, тепла в теле нет, желание угасло.

Мир вокруг раскрылся другими гранями и красками. Я смотрел вверх и, с интересом изучая узоры мороза на стекле, заметил сидящую на скосе птицу олефис. Говорят, она прилетает за душами и относит их в мир мертвых. Миф старый и неподтвержденный, никто никогда не видел, чтобы краснокрылая хоть что-то переносила. Доказательств нет, но люди любят придумывать и болтать, а если вспомнить, что я скоро отдам душу эфиру — очень даже правдоподобно смотрелось.

— Пошла отсюда! Прогони эту тварь, — я слабо попросил Ялика, метнув взгляд вверх. Помощник поднял голову и удивленно присвистнул.

— Там никого нет. Это снег, — друг накрыл меня пледом и провел ладонями поверх, не прикасаясь, проверяя мое состояние. — Прилично холод в-вошел в ткани, даже не знаю, чем помочь. Нужен хороший биолог или лекарь. Желательно иманский. Они ближе к природе, чем наши. Сейчас, — он поднял указательный палец и убежал куда-то к столам. Перерыл на столе бумаги, перевернул баночки с реагентами и задел макет очередной колесницы — доработанный.

Пыль встрепенулась и затанцевала вокруг рыжего.

— Сил прибить тебя у меня хватит, — усмехнувшись, я повернул голову в ровное положение. — Мне нужна эта машина, не сломай.

— Погоди-погоди, дай найти, — не обращал на меня внимания Ялик и даже не заикался, увлеченный целью. — Снова бардак, везде мусор, тонны пыли, но убираться некогда!

Пока помощник возился на столе, я совсем задубел и не смог возмутиться. За эти годы здесь все мхом поросло, ощущение будто никто ни разу не входил в мою лабораторию, как только узнали, что я погиб. Даже просто вспомнить меня дождливым вечером никто не захотел. Родным при жизни было все равно, чем тут занимаюсь и что создаю, а после смерти… от меня ничего не осталось. Только эта вот… пыль.

Зло брало.

Где бледную девку теперь искать? Как вернуть тепло в свое тело? И сердце вызволить из плена? Я хочу назад свою жизнь…

Прошла словно вечность, а не минуты, пока Ялик искал нужное. Я успел провалиться в сон и снова выпасть в реальность от сильного колотуна. Лед сковывал ноги, и судороги больно простреливали голени. Лежа неподвижно и сцепив зубы, я до бела сжал кулаки, потому что казалось, если шевельнусь — расколюсь на части, как тонкий весенний ручеек под тяжелым сапогом.

— Ты сможешь отправить меня в другой мир? — спросил я тихо, когда Ялик подошел ближе и увлеченно залез в коробку с колбами.

— Представ-вляешь, оказывается, если связать стихию огня и в-воды, получится мощная энергия, но… — он поднял лохматую голову и, наконец, до его башки долетел смысл моих слов. — Что? Хочешь, чтобы я тебя убил? Рехнулся?!

— Нет, хочу, чтобы отправил на ту сторону, за пределы Энтара. Истинная забрала мое сердце, без него, знаешь ли, человек… даже сильный маг, умирает.

Ялик прижал коробку к груди, отчего баночки зазвенели друг о друга.

— Мне жаль, но это нев-в-возможно. Мелкие телепорты между городами — это одно, там настройки легкие, а в-вот… — он покачал головой и совсем разнервничался: — Чтобы отправиться в-ф-ф другой мир, нужны сниикты и большой в-величины сталактиты. Капсуль старой колесницы очень слабый, ты же знаешь. Перелететь, может, и перелетит, но потом… А еще придется найти несколько пудов рианца для дв-в-вигателя, а это целое состояние. Да и первая модель слишком ненадежная. И ты, — поморщившись, кивнул на меня, — не в-ф-ф состоянии. Не в-выдержишь нагрузки.

— Плевать, — прокряхтел я, пытаясь встать, — попробовать стоит. Ничего не остается… Или тут умирать, или там. Какая, мрак, разница?

Ялик поставил коробку и помог мне выровняться, но тяжелой рукой заставил сидеть на диване.

— Не понимаю, — буркнул парень и посмотрел на меня чуть пристальнее, чем раньше. — Как ты в-выжил… там?

— Сам не знаю. В портале словно несколько минут прошло.

— Я слышал, когда телепортация была на стадии изучения, маги застрев-фали в эф-фире, но чтобы в-ф-фот такие последстф-фия, — обвел рукой мою недвижимую фигуру, — никогда не в-встречал. Пока ты спал, я перерыл ф-фолианты того в-времени и ничего… про магический холод. Похожие в-вещи в-встречаются, если прив-вязанная пара умерла. Но не на Крите! У иманцев. У нас в-ф-федь в-все иначе.

— У нас истинность — рекомендация?

— Ага. Вот же они! — Ялик склонился к тубусу, что валялся на полу, слитным движением руки убрал беспорядок и выложил на пустой стол найденные бумаги. — Либо ты чем-то наподобие черноты болен, что малов-в-вероятно, лекари бы сразу разобрались. Либо это необычная стигма. Наверное, тв-воя пара умерла, а истинное плетение получилось иномирским — в-вот ты и мучаешься. Сердце в-ведь на месте, оно магически заглушено. Кроф-фь же течет по жилам?

— Я не проверял.