Чтение онлайн

В этот момент я услышал два громких орудийных выстрела. Предупредительный сигнал! Меня снова охватил страх. Сопровождавший меня торпедный катер должен был сделать два выстрела, если бы курс идущего вслепую «кайтэна» вел к опасности. Что на этот раз я сделал не так?

Быстро подняв перископ, я припал было к его окуляру и тут же отшатнулся. В поле его зрения были одни только скалы! Впереди, всего только футах в пятнадцати, был волнолом бухты Хикари. Я вот-вот должен был в него врезаться. Мой «кайтэн» точно не выдержит столкновения или, по крайней мере, даст течь. И тогда я утону, захлебнувшись, пока кто-нибудь успеет оказать мне помощь.

Закрыв глаза, я стал ждать хруста рвущегося металла, даже не подумав о том, чтобы использовать верхний люк для спасения. Но вместо оглушительного удара последовал только очень мягкий толчок. Перекрыв трубопровод горючего и выключив подачу кислорода, я, вполне возможно, спас себе жизнь. Удача, одна только удача хранила меня. Болтаясь на волнах без движения, я совершенно не представлял себе, где я оказался, поднявшись на поверхность.

Я откинулся на сиденье, чувствуя, как мой «кайтэн» качается на волнах, разбивающихся о волнолом. Вскоре стал слышен двигатель подошедшего торпедного катера, затем голоса людей, спустившихся на «кайтэн», и, наконец, скрип тросов, которые они заводили под торпеду, чтобы принайтовить ее к борту катера. Услышав толчок о борт торпедного катера № 220, я открыл верхний люк, выбрался из кокпита и поднялся на палубу. Младший лейтенант Цубои уже поджидал меня. Подходя к нему для доклада, я заметил, что лицо его сведено гримасой, но решил все же попытаться выкрутиться.

— Разрешите доложить, господин младший лейтенант, — произнес я. — Первый тренировочный выход закончен. Техника работала нормально.

Может быть, он вообще ничего не заметил, подумал я про себя. Отдав честь, я уже начал было поворот кругом.

— Отставить! — скомандовал он.

Я снова повернулся лицом к нему, придав лицу выражение абсолютной невинности.

— Да, господин младший лейтенант, — сказал я. — Слушаю вас, господин младший лейтенант.

— Что вы должны были сделать во время своего тренировочного выхода, старшина Ёкота? — спросил он, почти не разжимая сведенных судорогой зубов.

— Двигаться на заданной для атаки глубине, господин младший лейтенант. Не дать противнику обнаружить себя.

— В самом деле? А что вы сделали? Изображали из себя играющего дельфина? Неужели решили, что сможете таким образом очаровать врага? Да он немедленно потопит вас огнем орудий!

Возразить было нечего, и я молчал, потупив глаза. Все мои кульбиты были видны как на ладони. Теперь мне оставалось только выслушать те слова, с которыми я буду выставлен с курсов подготовки водителей «кайтэнов».

Но тут, неожиданно для меня, голос лейтенанта Цубои смягчился.

— Поскольку это был ваш первый выход, — произнес он, — вы, вероятно, нервничали. Так и быть, я закрою на это глаза. Но помните, только на этот раз! Вы слишком далеко уклонились от намеченного курса, и вам здорово повезло, что вы смогли остановиться. Иначе бы вас уже не было в живых, а у нас стало бы на один «кайтэн» меньше.

Отходя от него, я благодарил Небо, спасшее меня. Когда я разогнал торпеду под водой, просто чтобы испытать восторг движения, я не смог удержать свое оружие на курсе. Затем, всплыв на поверхность, я направил «кайтэн» прямо на волнолом, вместо того чтобы пройти рядом с ним.

Теперь я мечтал только о том, чтобы оказаться у себя в комнате. Полчаса, проведенные в «кайтэне», вытянули из меня всю жизненную энергию. Все мышцы болели, нервы были напряжены так, что едва не лопались. Добредя до казармы, я бросился на свою кровать и зарылся лицом в подушку, надеясь, что найдется добрая душа, которая позовет меня на ужин. Никогда больше я не позволю себе так небрежно обращаться с «кайтэном»! За свою глупость я вполне заслуживал, чтобы меня с треском выгнали с базы Хикари. Если это произойдет, то мне останется только тайком, крадучись, вернуться на Цутиуру, где товарищи будут судачить обо мне у меня за спиной.

Вечером того же дня мы все сидели в своей казарме. Кое-кто играл в шахматы, другие лакомились сластями, которые всегда можно было купить в буфете, несколько человек курили сигареты, что в те времена в Японии могли позволить себе лишь немногие. Двое-трое наслаждались другой роскошью — парились в бане, но большинство, как всегда, говорили о «кайтэнах». Я был в центре внимания одной из таких групп, поскольку сегодня мне довелось впервые совершить на нем самостоятельный выход, и я снова и снова пересказывал все свои перипетии по мере того, как к нашей группе присоединялись новые и новые слушатели.

Эта идиллия была в один момент разрушена главным корабельным старшиной Сигэюки Кобаяси, который, будучи в тот вечер дневальным, только что вернулся из домика, в котором жили наши инструкторы. Войдя в нашу казарму, он остановился сразу при входе и во весь голос крикнул:

— Личному составу первого дивизиона собраться у домика инструкторов!

Что им надо, спрашивали мы друг у друга, выходя из казармы? Предстоит ли нам просто еще одна стандартная накачка, к каким мы уже привыкли за время нашего пребывания на базе Хикари? Здешние офицеры мало походили на своих коллег с Оцудзимы. Они обращались с нами как с малыми детьми. И дисциплина была намного строже, чем там. Несмотря на лучшие условия проживания и доброжелательность близкого нам по духу командира дивизиона младшего лейтенанта Миёси, большинство из нас предпочли бы остаться на Оцудзиме.

— Интересно, что происходит? — вслух спросил старшина Нагата.

— Понятия не имею, — ответил Кобаяси. — Похоже, что все они злы до предела!

Семь инструкторов, которые и готовили всех нас, жили вместе. Зачем мы им вдруг понадобились, никто из нас не представлял, но вряд ли этому стоило радоваться. В особенности, как сказал Кобаяси, если они почему-то разозлены.

— А младший лейтенант Миёси с ними? — спросил кто-то еще.

Мы все хотели бы, чтобы он был там. Особенно если нам предстояло что-то вроде наказания. Мы все просто влюбились в младшего лейтенанта Миёси с того самого момента, как он представился нам и так нас всех позабавил. Он был самым молодым из всех семи инструкторов, но выглядел старше, несмотря на свое едва ли не детское лицо. Он обладал обостренным чувством справедливости и врожденного достоинства. К каждому из нас он проявлял глубокий личный интерес. Через несколько недель, деликатно расспросив каждого из нас, он уже знал про все наши проблемы. Мы были уверены, что он с большим тактом и искренней заинтересованностью сможет помочь нам в решении любого личного вопроса после того, как мы уйдем на задание. Если же нам предстояло наказание, то младший лейтенант Миёси всегда был на нашей стороне, особенно когда мы чувствовали свою правоту.

— Он уже спит, — ответил Кобаяси. — А теперь поспешите. Так будет лучше для вас же. Не следует заставлять их ждать.

Через пару минут мы уже выстроились в одну шеренгу перед домиком инструкторов. После переклички оказалось, что двух человек, Цуды и Исибаси, нет. Кобаяси просунул голову в дверь и доложил об этом инструкторам. До нас донесся разгневанный крик лейтенанта Иноуэ:

— Я сказал тебе, бакаяро, всех! Значит, надо собрать всех до одного! Найди этих двух! И немедленно притащи их сюда!