Суд Счастья
Шрифт:
Притом хорошо ещё, если проекты – хоть сколько-то свои.
И вернее сказать – отрабатывают запоздало.
Так как… вовсе не завидую я им, молодым. – Я, мой дух, столь же юн и раскован.
Я не имею даже такого права – завидовать.
Ибо нарушу тот – о котором теперь всё себе толкую – проект: Проект.
Ведь они никогда не поймут того, что понял я: мы всегда будем на отдалении.
Вот они, например, не собирают же ландыши!
И отдаление между нами будет всё больше увеличиваться. – Как между двумя, по физике, предметами, начавшими падать с разницей хоть на самый малый миг…
Недавно в автобусе, в деревню, когда уже продвигался между креслами к выходу – женщина, тоже уже стоя, оглянулась… и посмотрела мне в лицо в упор… продолжительно…
Потом спросила просто:
–– Давно не был?
И я – в ту секунду ещё ничего не вспомнив – ответил, в тон ей, как бы озабоченно:
–– Впервые с осени.
И лишь в следующую секунду вспыхнул: она же – из соседней деревни!.. И учились мы, стало быть, в одной школе…
Не узнал…
А она – и старше меня всего-то года на два-три.
Не узнал. – И она поняла это сразу.
Хоть и редко она, как и я, на родину ездит, но знает, конечно, что я теперь – один…что в доме, куда еду, никто меня не ждёт…
Ей, и по внешности, сейчас за пятьдесят.
Но я виноват разве, что она… так изменилась?..
А каково ей!..
Что же: и она отрабатывает, как вот говорю, свой жизнь-проект.
…Теперь вдруг меня, что с букетом, пронзило: неужели… и – её?.. её бы не узнал?!..
«Голубцов, не упади»…
–– Не бойся!
Сказал сейчас вслух.
И в самом деле: чего ей бояться, раз её так помнят.
…Я, оказывается, не просто я, а – в каком-то возрасте!
И – каково мне?..
Давно не фотографировался. И вот, с месяц тому, смотрю на фото: да, пятьдесят.
(И солнце жжёт мою голову – лысеющую…)
Я же, лет с тридцати, ощутимо ощущаю себя абсолютно неизменным. – Силы… Любови… Склонности…
Почему, кстати, с тех тридцати? – А тогда, примерно в тридцать, я однажды вдруг понял, что… что мне нечего и не у кого спросить.
Вот каков мой возраст.
Пугала всё меня… минувшей весной… по тающему снегу…
Собака паршивая плешивая, трёхногая и с обрубленным хвостом, бегала – с лаем, с лаем, с лаем! – по улице в одном и том же месте… кругами, кругами… – Здесь ли ею когда-то какая-то сука ощенилась?.. люди ли тут подбросили?.. хозяева ли потеряли?..
А – пора подыхать!
Отработала свой проект.
А человек – живее собаки. – Он в своих и в скрюченных болючих годах – не бегает, не воет.
Ждёт… Чего?.. А – чего-то…
И я до сих пор с возмущением вспоминаю, когда мне, ребёнку, отроку, юноше, пожившие благожелательно говорили:
–– Со временем поймёшь.
Почему хорошо, если будет что понимать?.. Почему хорошо, если пойму разве что со временем?.. Почему хорошо, если вообще пойму?..
…Я и в детстве раннем смотрел на тех, кто всегда рядом, на родных… страшно сказать!.. с удивлением. – Они не таковы, какими бы должны быть!.. И – не так, как должны бы быть!..
Откуда мне, ребёнку, это уже было известно?..
Лишь теперь проговаривается более-менее спокойно:
– – Я есть Проект.
–– Уже от рождения.
–– Значит, был таков и до.
–– И теперь по всей жизни.
–– Значит, буду таков же и после.
Именно Проекту подчиняясь, я, ни телом, ни душой, – не мог перешагнуть через ландыши.
Глава третья
Дождь пошёл сразу, и густой, и прозрачный.
Зонтик у меня, из сумки на плече, – вмиг в одной руке, в другой, ощутил, – то, что он прежде всего оберегает.
Порыв влажный толкнул в спину… вывернул зонтик наизнанку…
Букет-то, букет-то!..
Забежал я куда-то попало – в магазин, что ли.
…Там, в недвижном и тесном объёме, пахло чем-то новым и химическим.
Я наскоро сложил зонтик, не застегивая ремешком.
Обувью! – Пахло тут обувью…
Осквернённый этой переменой – из ландышевого леса в какой-то гуталин! – я остался было у дверей… к тому же – в совершенно пустом магазине…
Но тут – почувствовал щекой требование.
Посмотреть.
Посмотрел.
Стройная…
Каштановые локоны до плеч…
Строгая…
Вернее: сознательная…
Точнее – сознающая, осознающая…
Что же она, такая, – просто… за кассой?.. просто – среди… товара?..
Она-то – и смотрела на меня…
Смотрела – пугающе!
Будто видит меня не обычно, а – понимающе… И будто смотрит этак на меня – давно-давно…
Как мне повезло! – Так вдруг подумалось. – Почему?..
Она там – опустив руки… распустив волосы…
И как будто – отпустив тот свой взгляд на волю… Нет – в поисках воли!..
Я наглядно-скромно отвёл глаза.
…А! Так она – одинока.
И я, невольно изображая редкого посетителя, чуть прошёлся по магазину.
–– Вы что хотели?
Она, неслышная, была рядом.
Невысокая… Руки голые, с худыми локтями, сложены на груди…
Однако – какой вопрос: прямо библейский.
Глаза – глаза ярко-голубые!..
Я суетливо оглянулся: что тут самое бы маленькое?