Чтение онлайн

— А я хочу распоряжаться деньгами, — заявил Данзан. — Я мог бы стать министром финансов.

— Нужно немедленно созвать народный хурал, — сказал Сухэ-Батор. — Хурал сам создаст временное Народное правительство. Временное правительство нужно для подготовки и проведения вооруженного восстания. После победы народ изберет постоянное Народное правительство.

13 марта 1921 года по предложению Сухэ-Батора в Троицкосавске состоялся хурал представителей партии, партизанских отрядов и аратства пограничных хошунов Монголии. На этом съезде было избрано временное Народное правительство Монголии в составе семи человек.

Сухэ-Батор занял в избранном правительстве пост военного министра и главнокомандующего вооруженными силами. Чойбалсан стал заместителем главнокомандующего Народной армии.

В решении, принятом на этом съезде, говорилось:

«Целью вооруженного восстания народа является, во-первых, освобождение родины от ига китайских милитаристов и очищение ее от других захватчиков, вторгнувшихся на ее территорию, во-вторых, создание правительства, способного защищать интересы и развивать культуру монгольского народа.

Для достижения намеченных целей мы считаем необходимым избрать полномочное временное Народное правительство Монголии, которое должно установить дружественные отношения с соседними государствами, уважающими права монгольского народа, освободить монгольский народ от власти иностранных захватчиков и обеспечить создание правительства, свободного от иностранной зависимости, способного обеспечить свободу аратских масс».

Давно ли Сухэ-Батор с риском для жизни, одинокий и безоружный, настойчиво стремился пробиться в свободную Россию? Будущее было неопределенно. А сейчас его окружают друзья, созданы первые революционные полки, появились командиры полков, пулеметчики, артиллеристы. Правда, на все четыре полка всего-навсего одна пушка. Но этой маленькой пушчонке суждено своими выстрелами разбудить вековую тишину монгольских степей, провозгласить новую эру в истории монгольского народа.

Главнокомандующий любовно поглаживал рукой орудие, и ему чудились красные знамена над взметенными пиками и сверкающими клинками.

Час пробил. То, чего народ ждал много веков, совершится сегодня… завтра. Отсюда, где сливаются Орхон и Селенга, он поведет свои полки в ожесточенный бой за свободу.

На сером коне в высокой шапке джанджина объезжал он свои полки. Сотни преданных глаз смотрели на него. Жестокий ветер трепал ветхие палатки. Партизаны спали на шкурах павших лошадей и быков, делили между собой скудные запасы пищи. За Сухэ-Батором всегда следовал небольшой обоз. Партизанам раздавали собранные в Троицкосавске у русских и бурят одежду, табак, спички, хлеб, сало, баранину. Это были добровольные пожертвования. Рядом с Сухэ-Батором был комиссар Чойбалсан. Во все полки были назначены политработники, которые вели агитационную работу.

Партизаны рвались в бой.

— Наша ненависть достигла неба! — говорили они.

15 марта Сухэ-Батор, собрав свой штаб, уточнил план взятия Кяхты.

Бойцы, подчиненные лично главнокомандующему, начнут наступление с запада на северо-запад по направлению к Эренхамару и песчаным дюнам у верховьев Тегусхэ-Булака. Цирики 2-го полка поведут наступление с запада от Тегусхэ-Булака по мысу Орос-Булак, что восточнее Ноян-Обо. В местности Бага-Хайластай, что западнее Оргет-Хутуга, и в западной ложбине Ноян-Обо расположится засада из сорока партизан. На засаду возлагалась задача прикрывать тыл армии от возможного наступления врага со стороны Тужи-Нараса и Сого-Булака. Отряд в пятьдесят цириков со стороны Мулту-Гоу ударит в тыл противнику. Сто цириков под командованием Бума-Цэндэ начнут наступление западнее Улан-Бургаса, стремясь соединиться с правым флангом 2-го полка.

Сухэ-Батор не хотел ненужного кровопролития, а потому в этот же день направил китайскому командованию ультиматум:

«Наша монгольская Народная армия готова к немедленному занятию Кяхты. Но, руководствуясь гуманными чувствами и желанием избежать напрасного кровопролития и конфликтов, которые могут возникнуть в связи с ведением военных действий в пограничном районе, предлагаю вам по получении настоящего письма разоружить ваших солдат и сдаться.

В случае добровольного принятия нашего предложения гарантирую полную безопасность всем вашим солдатам и содействие в возвращении их на родину.

Ответ должен быть вручен подателю сего.

В случае, если ответа не последует или если наше предложение будет отклонено, монгольская армия немедленно начнет военные действия, и вся ответственность за возможные потери падет на вас.

С приветом

Главнокомандующий монгольской армией Сухэ-Батор.

7 дня 2-й луны 11 года «многими возведенного».

Сухэ-Батор хорошо знал своего противника и почти был уверен, что ответа не последует. И все же где-то в глубине сердца теплилась искорка надежды. Правильно ли он поступил, предупредив врага? Может быть, следовало навалиться на него неожиданно? Гамины не способны на благородство. Как отнесутся они к ультиматуму? Ведь есть же у них разведка и должны они знать, что вся местность Алтан в руках революционных полков. Да, чванливый Чен И и его генералы не пожелают вести никаких переговоров с вожаком презренной аратской голытьбы. Их можно образумить только силой.

И все-таки он поступил правильно, послав гаминам ультиматум. Пусть в этот решающий для судеб революции день не хитрость, а сила победит силу. Без предупреждения нападают только воры и разбойники. Пусть партизан всего лишь семьсот человек, а по-настоящему боеспособных не наберется и полтысячи, но правда на стороне этих семисот — и они непобедимы. Пусть и китайские солдаты знают, что не истребление гаминов главная задача революционной армии, а освобождение своей земли от захватчиков.

Сухэ-Батор ждал ответа.

Он ждал его в первый день. Ждал второй день. Напряжение все нарастало и нарастало. Но и на третий день парламентер не вернулся.

— Сегодня выступаем! — кратко сказал Сухэ-Батор.

И цирики сели на коней.

Падал мокрый снег, ветер пронизывал насквозь. В десять часов вечера выслали вперед разведку. Полки двинулись из Алтана на Кяхту и кяхтинский Маймачен. Дорогу занесло снегом. Кони проваливались в сугробы по грудь. Ехали молча. Было запрещено зажигать спички, курить, разговаривать. Тропа вела по долине Хана на перевал Хонгормори. В небольшом сосновом лесу в лощине Джинон сделали короткий привал. А снег все падал и падал, и даль была скрыта в его однообразном мелькании.

Перед рассветом главнокомандующий отдал приказ всем частям армии занять позиции, установив пулеметные точки у Красного монастыря. В это же время произошло столкновение головного отряда с китайским постом. Сухэ-Батор дал команду открыть огонь. Два гамина были убиты, остальные, побросав оружие, побежали в Кяхту. Весть о приближении частей Народной армии вызвала панику в маймаченском гарнизоне. Китайское командование, не придавшее никакого значения ультиматуму Сухэ-Батора, было застигнуто врасплох.