Чтение онлайн

— К тебе посетитель, — сказал охранник Тристраму. — Только если на него накинешься с руганью и проклятьями, как на меня, значит, ты тут и правда за дело, никакой ошибки, мистер Сквернослов. Сюда, сэр, — сказал он в коридор. Возникла шагающая фигура в черной форме со сверкавшими на лацканах яйцами. — Никто тут вреда вам не причинит, сэр, так что нервничать нечего. Я минут через десять вернусь, сэр. — И охранник вышел.

— Слушайте, я вас знаю, — сказал Тристрам, худой, слабый, здорово заросший бородой.

Капитан улыбнулся. Снял фуражку, обнажив маслянистые прямые короткие рыжеватые волосы, и, еще улыбаясь, разгладил один ус.

— Вы должныменя знать, — улыбнулся он. — У нас была очень приятная, но, боюсь, не слишком, как выяснилось, полезная совместная выпивка, видите ли, в «Метрополе», видите ли, пару месяцев назад.

— Да, я отлично вас знаю, — с жаром сказал Тристрам. — Никогда не забываю лиц. Тут уж в дело вступает учитель. Ну, у вас приказ о моем освобождении? Времена тяжелых испытаний наконец закончились?

Расстриженный священник, который в последнее время настаивал, чтобы его называли Блаженным Эмброузом Бейли, поднял бредовый взгляд и сказал:

— Давайте-ка поскорее, там кающиеся на милю выстроились. Быстро падайте на колени и кайтесь.

Капитан глупо усмехнулся:

— Просто пришел сообщить вам, где ваша жена.

Вид у Тристрама был тупой и мрачный.

— У меня нет жены, — пробормотал он. — Я ее выгнал.

— Вздор, видите ли, — сказал капитан. — У вас совершенно определенно есть жена, которая в данный момент, видите ли, поселилась у своей сестры и зятя неподалеку от Престона. Государственная ферма СЗ 313, вот адрес.

— Вот как, — злобно сказал Тристрам. — Вот где эта сука.

— Да, — сказал капитан, — жена ваша там, ждет своего незаконного, хоть и законного, видите ли, ребенка.

Расстриженный священник, устав ждать, когда капитан падет на колени и начнет каяться, слушал теперь со стонами, сильно крутя головой, покаяние кого-то невидимого и неведомого.

— Грязный грех, — сказал он, — блуд. Сколько раз?

— Как минимум, — сказал капитан, — один можно считать доказанным. Ее оставили в покое, видите ли; никто из наших людей не тревожит ее в том самом уголке Северной Провинции. Я получил информацию о ее местонахождении из нашего отделения Транспортного Контроля. Ну, — сказал он, — вам, может быть, интересно, почему мы, видите ли, не вмешиваемся. Может быть, вы гадаете на этот счет.

— Ах, проклятая белиберда, — рыкнул Тристрам. — Ни о чем я не гадаю, потому что ничего не знаю. Торчу тут, умираю с голоду, из внешнего мира никаких новостей, никаких писем. Никто не приходит меня навестить. — Он был готов превратиться в старого Тристрама, зашмыгать, но крепко взял себя в руки и зарычал: — Мне плевать, будьте вы прокляты. Мне на вас на всех плевать, будь я проклят, понятно?

— Очень хорошо, — сказал капитан. — Времени мало, видите ли. Я хочу знать, когда, по вашим подсчетам, она должна ребенка родить.

— Какого ребенка? Кто тут говорит про ребенка? — прорычал Тристрам.

— Идите с миром, Бог вас благословит, — сказал блаженный Эмброуз Бейли. А потом: — Я прощаю своих мучителей. В свете этого всепоглощающего пламени прозреваю вечный свет потустороннего мира.

— Ну, хватит, видите ли, — нетерпеливо сказал капитан. — Говорят вам, она ждет ребенка. Конечно, мы, видите ли, вполне легко можем проверить, что она беременна. Я хочу знать, когда она должна родить ребенка. Когда она зачала, по вашим подсчетам?

— Понятия не имею, — мрачно и апатично качнул головой Тристрам. — Не имею вообще никакого понятия.

Капитан вытащил из кармана кителя что-то в желтой шуршащей бумаге.

— Может, вы проголодались, — сказал он. — Может, поможет немножечко синтешока.

Развернул батончик, протянул. Блаженный Эмброуз Бейли оказался проворней Тристрама: метнулся лучом света, схватил плитку, истекая слюной. Тристрам бросился на него; они рычали, царапались, рвали. В конце концов каждый заполучил половинку. Хватило трех секунд, чтоб по-волчьи сожрать липкое коричневое вещество.

— Ну, давайте, — резко сказал капитал. — Когда это было?

— Хо огда ыло? — Тристрам причмокивал языком, облизывал пальцы. — Ах, это, — сказал он наконец. — Должно быть, в мае. Знаю, когда это было. В начале Интерфазы. У вас есть еще эта штука?

— Что имеется в виду? — терпеливо расспрашивал капитан. — Что такое Интерфаза?

— Конечно, — сказал Тристрам, — ведь вы не историк. Ничего не смыслите в науке историографии. Просто наемный головорез с карманами, туго набитыми синтешоком. — Он рыгнул; видно, его тошнило. — Когда все вы, наемные головорезы, начали шататься по улицам. Дайте еще, будьте прокляты. — Потом яростно обратился к сокамернику: — Она была моя. Ты ее съел. Ее мне принесли. Будь ты проклят, — и принялся слабо бить блаженного Эмброуза Бейли, который, сложив руки и подняв глаза, сказал:

— Отче, прости их, ибо не ведают, что творят.

Тристрам отступился, тяжело дыша.

— Хорошо, — сказал капитан. — Ну, значит, мы знаем, когда надо действовать. Можете ожидать, видите ли, окончательного позора своего брата и наказания своей жены.

— Что вы хотите сказать? О чем это вы говорите? Наказание? Какое наказание? Если собираетесь за мою жену взяться, оставьте эту суку в покое, слышите? Она моя жена, не ваша. Я сам по-своему разберусь со своей женой. — И, не стыдясь, захныкал. — Ох, Бетти, Бетти, — завывал он, — почему ты не вытащишь меня отсюда?

— Вы, конечно, понимаете, — сказал капитан, — что находитесь здесь из-за брата?

— Поменьше болтовни, — прогнусавил Тристрам, — и побольше синтешока, вы, лицемер, обжора. Ну-ка, руки вверх.

— Напитайте во имя любви к небесам, — вторил блаженный Эмброуз Бейли. — Не забывайте служителей Господа во дни изобилия своего. — Он упал на колени, вцепился в ноги капитана, чуть его не свалив.

— Охрана! — крикнул капитан.