Сумерки героя
Шрифт:
— Я не хочу учиться этому ремеслу. Простите, что разочаровала вас.
— Люди давно перестали разочаровывать меня, Кива Тальяна, — с грустной улыбкой ответил он. — Но позволь спросить тебя: что ты чувствовала, когда убивала вожака наемников?
— Я не хочу говорить об этом.
— Понимаю.
— Неужели? Вы так долго убивали людей, что меня бы это удивило. — Осознав, что слетело у нее с языка, Кива покраснела. — Простите, если это прозвучало неуважительно, Серый Человек. Я не хотела. Вы спасли мне жизнь, я навсегда останусь вашей должницей. Я только хотела сказать, что не пожелала бы заново испытать то, что чувствовала, убивая Камрана. Я могла бы этого не делать — он все равно умирал. Я причинила ему чуть больше мучений, только и всего. Будь у меня возможность вернуть все назад, я просто ушла бы прочь. Меня печалит и злит, что на эти несколько мгновений я позволила его злу запятнать и меня. Стала такой же, как он. Понимаете?
— Я понял это задолго до твоего рождения, Кива, и уважаю твои чувства. Можешь вернуться к своим обязанностям.
Ю-ю Лиань чувствовал себя не лучшим образом. Дюжина его товарищей вела яростный спор на некотором расстоянии от него, и он старался расслышать, о чем они говорят. Язык круглоглазых он понимал с трудом, многие слова и фразы пролетали мимо, прежде чем слух успевал уловить их, а разум перевести. Он собрал все свое внимание, зная, что некоторое время спустя кто-то непременно укажет на него пальцем.
Сидя на камне с краденым мечом на коленях, бывший землекоп старался напустить на себя безмолвно-свирепый вид воина, за которого себя выдавал. В шайке он пробыл всего три дня и за это время слышал от ныне покойного вожака Рукара много заманчивого касательно жизни на большой дороге и добычи, изымаемой у проезжих купцов. Теперь Рукар пал от меча раджни, а ему, Ю-ю, за все двадцать три года жизни еще не доводилось так быстро бегать — только благодаря этому он ушел от клинков конных стражников.
По правде сказать, он немного гордился тем, что их шайку обратил в бегство чиадзе. Вот что значит настоящий раджни, а не какой-нибудь мошенник с краденым мечом. Ю-ю поежился. Лишь после шести лет обучения воин получает закаленный в крови клинок и должен еще пять лет заниматься философией, прежде чем ему разрешат пользоваться им. И лишь лучшим из лучших дозволяется носить серый кафтан с черным кушаком, как у того, кто убил Рукара. Едва увидев его, бывший в резерве Ю-ю тут же попятился и первым бросился наутек, когда конные перешли в наступление.
Рукара можно было вычеркнуть из списка живых в тот самый миг, когда раджни приблизился к нему.
— Один коротышка с мечом, — сказал кто-то, — и вы все разбегаетесь, как зайцы.
Ю-ю понял слово «зайцы» и догадался, что разоблачения ждать недолго.
— Я что-то не заметил, чтобы ты ринулся с ним сражаться, — сказал другой.
— Вы увлекли меня за собой, как бегущее стадо, — возразил первый. — Если б я тоже не побежал, меня бы растоптали.
— Я думал, у нас свой раджни есть, — вступил в разговор третий. — Куда он-то подевался, ядра Шема?
Начинается, обреченно подумал Ю-ю Лиань. Приосанившись, он обратил гневный взор к остальным.
— Да он пронесся мимо меня, точно ему задницу подпалили, — сообщил кто-то. Раздался смех.
Ю-ю медленно поднялся, махнув вправо и влево своим сверкающим двуручным мечом — грозно, как он надеялся. Затем воткнул меч в землю и выпрямился во весь рост.
— Уж не думает ли кто-то из вас, что я испугался? Может, ты? — Ю-ю прыгнул вперед и ткнул пальцем в ближнего разбойника. Тот, ошарашенный натиском, отпрянул. — Или ты? — Ответа не последовало, и Ю-ю мысленно перевел дух. — Я Ю-ю Лиань! — выкрикнул он. — Меня страшатся от Кровавой реки до Джианских морей. Я вас всех порешу!
Удивление на лицах разбойников сменилось откровенным ужасом. Ю-ю это устраивало как нельзя более. Один вскочил и бросился бежать, остальные последовали за ним, побросав свои скудные пожитки. Ю-ю засмеялся, воздел руки и прокричал им вслед:
— Зайцы!
Он думал, что разбойники сейчас остановятся, но они бежали все дальше.
«Неужто я такой страшный?» — подумал он. Должно быть, костер удачно осветил мускулы его рук и плеч. Довольный Ю-ю сжал кулаки. Десять лет земляных работ славно укрепили его торс. Жизнь воина, оказывается, не так уж и плоха. Немного похвальбы и дерзости способны творить чудеса.
И все же разбойники повели себя по меньшей мере странно. Ю-ю, прищурившись, смотрел вдаль — они и не думали возвращаться.
— Я Ю-ю Лиань, — прокричал он еще раз как можно более грозно, засмеялся и обернулся назад, где оставил свой меч.
Там тихо стоял маленький воин в сером кафтане.
Сердце у Ю-ю остановилось, и он отскочил назад, прямо в костер. С ругательством метнувшись обратно, он выхватил из земли меч и с боевым кличем замахал им над головой. Клич вышел бы куда внушительнее, если бы его голос не сорвался на пронзительный фальцет.
Раджни все так же стоял и смотрел на него, не обнажая меча. Ю-ю, свирепо глядя на него с поднятым клинком, снова заявил, на этот раз по-чиадзийски:
— Я Ю-ю Лиань.
— Я слышал, — сказал воин. — Ты что, левша?
— Левша? — растерянно повторил Ю-ю. — Нет.
— Тогда ты неправильно держишь меч. — Раджни смотрел мимо Ю-ю на юг, куда убежали разбойники.
— Ты хочешь сразиться со мной? — спросил Ю-ю.
— А ты хотел бы?
— Разве ты не за этим сюда пришел?
— Нет. Я пришел посмотреть, не замышляют ли разбойники напасть снова. Видимо, в их планы это не входит. Где ты нашел этот меч?
— Он хранится у нас в роду много поколений.
— Можно взглянуть?
Ю-ю хотел было отдать меч, но тут же снова отскочил назад и рассек им воздух.
— Обмануть меня хочешь? Не выйдет!
— Нет, не хочу, — спокойно ответил раджни. — Прощай.
Он пошел прочь, но Ю-ю крикнул:
— Постой!
Раджни остановился и оглянулся.
— Я нашел его на поле битвы, — сказал Ю-ю. — И взял себе. Владелец не возражал — у него полголовы недоставало.
— Далеко же ты ушел от дома, Ю-ю Лиань. Быть разбойником — твоя мечта?