Чтение онлайн

А через несколько дней Игорь столкнулся в институтском коридоре с Викой. Она преградила ему путь и, когда он остановился, сказала ясно и громко:

— Оказывается, в этом городе есть рыцарь. И зовут его Игорь Сабашников. Вот не ожидала.

И он впервые ощутил на себе прямой взгляд ее неотразимых смеющихся глаз.

А потом была посиделовка у друга-приятеля Марата, рядовой выпивон на три-четыре пары с магнитофоном, извергающим сверхритмы, и дружеским общением с перспективой секса. Все было, как обычно, и Игорь уже обсуждал с той самой кареглазой секретаршей проректора, не пора ли оторваться от собутыльников в отдельный полет, как вдруг затрещал звонок и явилась Вика.

— Привет! — сказала она, ставя на стол бутылки с шампанским и окидывая всех смеющимся взглядом.

Она была не одна. За ней в комнату вошел молчаливый, плотный, лобастый мужик с перстнем и наколкой на руке, который уже лет десять числился в заочниках института и которого в последнее время постоянно видели возле Вики.

— Что-то скучно сидите, историки, — произнесла Вика после первого бокала шампанского. — А ну, отодвиньте стол.

И началось. Игорь вроде и сам неплохо двигался, но Вика плясала бесподобно. Еще не было рэпа, этих ритмичных, четких, но все же заученных движений. В моде был «вэйв», где каждый самовыражался, как хотел. Вот Вика и самовыражалась своими длинными ногами, рюмочной талией и высокой, не знающей лифчика грудью так, что Игорь мигом забыл про бедную кареглазую и пустился во все тяжкие.

Заочник не плясал, сидел в углу с рюмкой в руках, вел беседу с Маратом и только изредка поглядывал в сторону вэйвующих.

— Братцы, ну может, хватит? — беспомощно взывала кареглазая. — Тут же соседи, поздно. Марат, ну скажи им?..

Но Игоря с Викой нельзя было остановить. Они плясали без остановки, то не глядя друг на друга, вдалеке, то сходясь грудь к груди, бедро к бедру, спина к спине, то снова разлетаясь в разные углы. Они не останавливались, они могли двигаться и без музыки; что-то звучало в них громче, чем грохочущий маг; никто уже больше не танцевал, все разбрелись по углам и смотрели на них, а они все плясали.

— Уф! — выдохнула Вика и остановилась.

Остановился и Игорь, весь мокрый от пота. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга. Вика подняла руку и вытерла своим платком пот с его лица. Он повел головой и поцеловал ее руку. Будто не заметив этого, Вика продолжала отирать его лицо, а он снова приник губами к ее запястью.

Наконец она опустила руку и отошла. Платок можно было выжимать.

Игорь пробрался в ванную и сунул голову под кран с холодной водой.

Когда, вытершись насухо и переодевшись в попавшую под руку рубашку Марата, он вышел из ванной, его ждал заочник.

— Ну чо, давай выйдем поговорим, — сказал он, и они вышли на полутемную лестничную площадку. По пути Игорь заметил, как заочник снимает с левой руки часы на золоченом браслете, и понял, что дело идет к драке.

Заочник оглядел площадку, заглянул в проем лестничной клетки и повернулся к Игорю. Все это он проделал как-то очень спокойно и деловито.

— Ты видал, с кем она пришла? — без всяких предисловий начал он.

— Ну, видел.

— С кем?

— Ну, с тобой.

— Значит, что?

— Что?

— А то. Прежде чем к ней клеиться, надо было у меня спросить.

— Она что, твоя собственность?

— Неважно, — твердо произнес заочник. — Хочешь ее — имей дело со мной. Понял?

Что-то в этих словах вдруг взорвало Игоря.

— Пошел ты знаешь куда?!..

— Так и знал, что с тобой не столкуешься, — проговорил заочник. — Ладно, я пошел.

Он отвернулся, сделал шаг, будто уходя, и уже оттуда, с крутого разворота, ударил Игоря в переносицу.

Игорь не боялся драк. Ему с детства приходилось участвовать в уличных сражениях — и один на один, и двор на двор, улица на улицу. Он и бить умел, и сам хорошо держал удары; однажды в схватке получил сзади бутылкой по голове и даже не покачнулся, а только разъярился до бешенства и преследовал своего противника по темным улицам до самого его дома, куда ворваться, впрочем, не решился; и лишь потом, у себя дома, почувствовал тошноту, головокружение и, сидя на постели, до утра выковыривал из порезанной, посеченной кожи возле макушки и над (ухом мелкие окровавленные осколки стекла, Но этот прием с мнимым уходом был для него неожиданным. В глазах вспыхнуло, голова дернулась, и (весь удар отдался в затылке, которым Игорь ткнулся в стену. Заочник бил умело, расчетливо, хлестко. Игорь тоже засветил ему пару раз по скулам, но больше получал сам; заочник подныривал под его длинные прямые и коротко бил снизу в живот, в подбородок.

Все это продолжалось несколько секунд, но вот Игорь охнул от точного удара в солнечное сплетение, и на мгновение у него опустились руки. Это мгновение едва не стало решающим; заочник снова, с крутого замаха, «от души» врезал ему в переносицу, и Игорь сполз по стене.

Несмотря на дикую боль в затылке, он совершенно отчетливо видел перед собой противника и пытался встать. Заочник, отступив на шаг, разглядывал свои разбитые в кровь суставы кулаков.

— Однако вовремя ты спекся, — пробормотал он. — Я все руки от тебя оббил…

— Я… не спекся. — Игорь оттолкнулся спиной от стены и, вкладывая в удар все тело, выбросил кулак сбоку в лицо заочника. Тот отшатнулся и осел. Дальнейшее произошло мгновенно. Заочник, удержавшись на ногах, вскинул правую руку, и в ней что-то щелкнуло и блеснуло. Тут же пронзительно крикнули женские голоса, на площадку выскочили из двери Марат и еще кто-то из гостей. Они бросились к заочнику, но тот отшагнул и, вдруг оскалившись до неузнаваемости, с пронзительным воем закружился по площадке, чертя в воздухе бешеные кресты зажатым в руке ножом-выкидухой. Все замерли. Заочник оказался у лестницы. Здесь он остановился, смолк, оглядел застывшие лица противников и вдруг усмехнулся окровавленным ртом;

— Что, обоссались?.. Эх вы, обмылки…

Он стоял, презрительно щурясь и чуть поигрывая ножом, узкое, беспощадно прямое лезвие которого поблескивало под светом лампочки на стене.

— Ну, кто смелый? Ходи, — хрипло хохотнул он, все так же плавно поводя ножом.

На площадке царило мертвое молчание, и Игорь вдруг понял, что еще мгновение — и заочник начнет куражиться; ничто так не пьянит подобных людей, как ощущение внушаемого ими страха. Он обязательно начнет куражиться, издеваться над ними и изощренно унижать.