Чтение онлайн

— Надо обследовать характер обработки камня, — предложил Бехал. — Похоже, тут применены металлические инструменты, и притом высокого качества.

— Пробовали ли вы датировать эту часть монастыря? — спросил Энгельбах.

— Конечно, — ответил Шарма. — По предварительным данным — второй, третий век до нашей эры.

— Все-таки это очень похоже на замурованные двери в гробницах фараонов, — настаивал Дэн.

— Здесь, в Непале, нет захоронений, — напомнил Бехал. — Испокон века покойников сжигают. И буддисты, и индуисты.

Дэн развел руками.

— Теперь взгляните вот на это… — продолжил Шарма.

На экране возник еще один слайд. Это было укрупнение. На бороздке виднелось небольшое белое пятно в виде нашлепки.

Секунду длилась пауза, потом Бехал, Игорь, Дэн одновременно ахнули:

— Неужели… печать?!

Энгельбах приблизился к экрану и прищурился.

— Печать, — подтвердил он. — Нет сомнений. Видимо, из гипса.

— Значит, все-таки вход! — вскочил на ноги Дэн. — Запечатанный вход!

— Не спешите, Дэн. Все это требует тщательной проверки. Шарма-ба, есть укрупнения печати?

— Да, конечно. — Шарма поменял слайд.

Снова на мгновение повисла тишина, и тут же быстро поднялся с места доктор Бехал. Обычно сдержанный и медлительный, он быстро шагнул к экрану.

— Трудно поверить… Вы знаете, чей знак на печати?

Никто не ответил.

— Императора Ашоки. Его личный знак, известный по наскальным текстам. Правда… тут какая-то дополнительная надпись…

— Ашоки? — после некоторого молчания переспросил Энгельбах. — Но откуда здесь его знак?

Ведь, кажется, император Ашока не бывал в здешних краях?

— Это еще вопрос, — возразил Шарма. — Хочу вам напомнить: монастырь принадлежал принцессе Чарумати, дочери Ашоки. Она основала этот монастырь и прожила в нем до конца жизни. Это доказано.

— Так это дочь, а сам Ашока побывал лишь в Лумбини, — заметил Бехал. — Это тоже достаточно твердо установленный факт.

Они заспорили, перебивая друг друга, называя имена и даты, втягивая в свой спор Энгельбаха и Игоря.

— А может, именно она, принцесса Чарумати, и поставила этот знак? — спросил Дэн.

— Исключено, — отрезал Бехал. — Личные императорские знаки не доверялось ставить никому.

И снова все смолкли. Пять человек не отрывали взглядов от маленького бумажного экрана, пытаясь понять что-то близкое и ускользающее.

Энгельбах вдруг отвернулся от экрана.

— Скажите, — его глаза блестели, — она одна, эта печать?

— Нет. — Шарма стал перебирать слайды. — Сейчас… Их всего…

— Девять. Не так ли? — спросил Энгельбах.

— Да, — подтвердил Шарма. — Но каким образом вы…

— Они не повреждены? — перебил его Энгельбах.

— Почти нет. На двух из них чуть осыпались края, и только.

— Так… — Энгельбах шагнул к Шарме. — Доктор Шарма, я должен поздравить вас.

— С чем?

— С вашей находкой. — Энгельбах крепко пожал Шарме руку и повернулся к остальным. Старика было не узнать. Он весь подобрался, как перед прыжком. Загоревшимся, помолодевшим взглядом он обвел коллег: — Друзья мои! Не могу сказать вам со всей определенностью, что мы найдем за этой дверью, но одно несомненно: нам предстоит такое серьезное дело, с которым никто из нас еще не сталкивался и вряд ли столкнется в будущем. В этой ситуации совершенно недопустимы ничье вмешательство, спешка или что-либо подобное. Единственное, что нам необходимо, это время и спокойная, сосредоточенная работа…

— К сожалению, именно времени и спокойной работы я вам обещать не могу, — мрачно заявил Шарма.

— То есть?

— Видите ли, здесь целый клубок проблем. И самая главная та, что, по всем данным, вскрыв дверь, мы выходим прямо под Большую ступу…

Ученые переглянулись.

— Вот как… — растерянно произнес Энгельбах.

— Увы, да. Измерения показывают, что за время наших работ мы продвинулись прямо к ней и находимся сейчас уже почти под ее левым скатом.

— Вы не могли ошибиться?

— Исключено. Я проверял измерения и расчеты несколько раз.

Все замолчали, и Игорь хорошо понимал почему. Большая ступа Ташинатх, находившаяся неподалеку от монастыря принцессы Чарумати, считалась величайшей святыней буддизма. Игорь много раз читал о ней и видел ее на фотографиях. Огромная каменная полусфера, увенчанная кубом с нарисованным на нем всевидящими глазами Будды и позолоченным зонтом как символом абсолютной власти Божества, была и памятником, и храмом под открытым небом. Что скрывала под собой эта монолитная беленая глыба, невесть когда и кем вознесенная на одну из террас в Больших Гималаях, не знал никто. Говорили, что эта ступа была здесь всегда и ее тайна есть недоступная человеку тайна вечности; говорили, что в ней могут быть замурованы частички сожженного тела самого Гаутамы Будды; говорили даже, что под ступой скрыт вход в легендарное царство Добра и Света — Шамбалу. Ученые от подобных предложений только кривились, но и сами никакой ясности внести не могли, так как за всю историю буддизма, за все две с половиной тысячи лет ни одна из великих ступ не вскрывалась и не была никем исследована. Ступы неприкасаемы.

— Буддизм Непала и Индии стоит на ступах как на вечном фундаменте, — продолжал Шарма. — А разрушать фундамент не позволит никто. Вот почему в нашем правительстве принято принципиальное решение — замуровать расчищенный коридор и ликвидировать все подходы к нему.

Ученые подавленно молчали. Энгельбах отвернулся к окну, его плечи поникли.

— У нас только один шанс, — помолчав, заключил Шарма. — Если мы успеем быстро и без особого шума проникнуть за дверь до сезона дождей, правительство может как бы не заметить этого. Если нет, то второго такого случая не будет. К началу сезона дождей подвалы монастыря замуруют и забьют высококачественным бетоном наглухо. И, видимо, навсегда.