Чтение онлайн

Джулия купила крепких напитков, затем поехала в банк, чтобы получить наличные, которые могли понадобиться ей для оплаты заказов в ближайшие месяцы.

После этого Джулия Энн Хейли отправилась домой, где пребывала в делах и в зыбкой тишине вплоть до мая.

Джулия любила эту тишину и нарушала ее очень редко. Иногда она заговаривала — преимущественно с Флоппи.

Однако в начале февраля она позвонила в магазин скобяных товаров. Ей не хватало купленной краски. Стены становились все белее с каждым новым нанесенным слоем, поэтому она решила красить их по нескольку раз.

Джулия позвонила заодно и в винный магазин. Она сказала служащему, что у нее намечается вечеринка и ей требуется запас тех самых больших бутылок, которые она уже покупала у них. Да, со смешком подтвердила она, что прозвучало удивительно похоже на ее мать, подойдут недорогие сорта.

Она оберегала тишину, в которой жила. Ее покой нарушал лишь адвокат. Адвокат Уинни. Он звонил ей как-то по поводу недвижимости. И еще один или два раза справлялся о ее здоровье.

«Я чувствую себя прекрасно», — уверила его Джулия, подбадриваемая виски, водкой или джином. Однако порой она вынуждена была признать, что «прекрасно» — это преувеличение, что более подходящим словом будет «о'кей» — если не прибегать к взбадриванию.

Но это очень трудно, признавала она. Однако она поступала правильно, пытаясь пережить утрату, и медленно, но верно становилась сильнее с каждым днем.

Джулия верила в справедливость этих слов. В течение всей зимы эти слова казались ей верными. Вплоть до марта. Именно тогда она поняла, оглядываясь назад, что началась спираль, по которой она скользит вниз. И она быстро набирала скорость, бурлящая воронка затягивала ее во тьму, и Джулия все больше утрачивала над ней контроль.

Она попыталась воспротивиться падению. Она даже заказала в винном магазине партию такого же шампанского, что когда-то заказала ее мать, — этого весьма дорогого друга. Однако и оно приносило теперь не больше успокоения, чем более дешевые, но крепкие сорта.

«Я должна бросить пить». Эта решительная мысль, пришедшая ей в голову в мае, целиком принадлежала ей, поскольку она не принимала ни капли спиртного более суток.

Она должна бросить. И бросит. Навсегда. Это решение принесло ей облегчение, она почувствовала себя лучше, несмотря на физическую слабость. Еда помогла преодолеть эту слабость, помог этому и сон, и спустя два дня Джулия впервые за семь месяцев вышла из дома.

Она шла пешком, весеннее солнце слепило ей глаза. Но ей нужно было пройтись под этим ярким солнцем. И навестить кладбище позади церкви.

Джулия не навещала могилу — их могилу — с того дня, как Уинни присоединилась к Эдвину и бабушке. А если бы она пришла сюда раньше? Например, в Рождество?

Она легла бы на морозную заснеженную землю, отчаянно желая лишь одного — оказаться с ними, и, может быть, никакие силы не заставили бы ее уйти отсюда, пока она не замерзла бы до смерти.

Однако Джулия не навестила своих любимых в Рождество. Алкоголь, тогдашний ее друг, не позволил ей это сделать.

А сейчас, без алкоголя, она сидела на обогретой солнцем траве, тихо говорила о своей любви, в глазах ее стояли слезы, хотя уже и не горючие, а уходя она пообещала снова прийти сюда и часто бывать в этом месте, где царит вечный покой.

Затем Джулия направилась в книжный магазин на Сен-трал-авеню. И обнаружила там множество книг, написанных, казалось, специально для нее. О смерти. Об утрате. О горе. О том, как переживать горе. Она решила, что обо всем этом она должна прочитать. Как и об алкоголе.

И она стала читать, устроившись в бабушкином кресле с Флоппи на коленях. Она много узнала. Получила подтверждение всему тому, что испытала и пережила.

Весь мир рушится, говорили книги, когда умирает любимый. Что касается Джулии, то она оплакивала сразу и Уинни и бабушку. А Гейлен? Нет. Подружка ее юности ушла из ее жизни. Но она жива. Джулия была уверена в этом. Жива и счастлива.

Оставшиеся в живых, утверждали книги, отчаянно пытаются выправить пошатнувшийся мир. Бурная реакция и кардинальные меры в этих случаях весьма типичны и практически предсказуемы. Как иначе вернуть равновесие, попытаться выправить ситуацию?

Некоторые люди при этом спят круглые сутки, другие же не спят вовсе. Некоторые лихорадочно и много едят, другие, наоборот, лишаются аппетита и голодают. Одни набрасываются на работу и демонстрируют чудеса производительности, другие не могут сконцентрироваться даже на самом простом деле.

Все эти крайности вполне нормальны. Даже самые невероятные и отчаянные — нормальны и понятны. И даже необходимы, утверждали эксперты.

Джулия была не первой и не последней, кто в подобных обстоятельствах обратился к спиртному. Нельзя сказать, чтобы книги рекомендовали алкоголь, однако злоупотребление алкоголем часто имеет место, равно как и злоупотребление наркотиками.

Помогала ли вызванная алкоголем эйфория? Да, помогала. Появлялась эйфорическая уверенность, что она все это переживет, и это помогало ей пережить самое тяжелое время, когда горечь утраты была слишком свежа и остра. Помогала ложная, искусственно создаваемая бодрость.

А когда алкоголь стал оказывать на нее депрессивное воздействие и превратился из друга во врага?

К счастью, Джулия каким-то образом распознала этот поворот. Она не могла этого объяснить — почему и как, но формула была верной: помогло время. Даже если этот отрезок времени был наполнен крайностями отрицания и отчаяния.

Время помогло. Началось исцеление.

«Старайтесь не поддаваться порывам, — единодушно советовали все книги. — Особенно в то тревожное время, когда утрата свежа и рана кровоточит. Не делайте ничего такого, что может оказаться бесповоротным, — предупреждали книги, — не сжигайте за собой мостов».

Разумеется, импульсивное желание это сделать — вещь вполне нормальная. Вполне ожидаемая. Порой в это ужасно трудное время возникает мысль расстаться с вещами, напоминающими о любимых, которых потеряли, словно вместе с этими неодушевленными символами уйдет — хотя бы частично — и боль.

«Однако не переживайте, — гласили последующие абзацы всех подобных книг, — если вы поддались подобным порывам. Да, вы можете позже испытывать сожаление, раскаяние, страстное и неисполнимое желание прикоснуться к каким-то сувенирам, что-то потрогать или надеть. Но самое драгоценное сокровище — это воспоминания. Их нельзя вытравить, они не умирают, их не выбросишь на свалку».