Чтение онлайн

Томми продолжал смотреть перед собой, мысли путались в голове, но до него быстро дошло, что лучшим и единственным выходом будет немедленно свалить. Оставить ее там. Оставить Джесси сидеть и ждать следующего клиента.

– Наверное, я бы ушел. Я бы ушел в тот самый момент, не сделай этот ублюдок того, что он сделал. Этот кусок дерьма поворачивается к Джесси и говорит: «Ну же, детка, тебе нужно зарабатывать на жизнь, доставай титьки». Разумеется, он сделал это, чтобы поиздеваться надо мной. Мучители коварны. Они знают, как повернуть нож, и этот парень просто развлекался за мой счет. Он знал, что я ее хочу и не могу позволить. Клиенты то и дело влюбляются в проституток, каждый сутенер знает это, и этот ублюдок хотел, чтобы я корчился от боли. Так что, когда я уже собрался уходить, он заставляет Джесси вытащить титьки. И она это делает. Снимает топик и остается в носках и шортах, титьки висят, глаза за тысячу миль отсюда.

В общем, с меня достаточно. Я ломлюсь вперед и хватаю ее за руку, потом поворачиваюсь и начитаю тащить ее к двери. Конечно, я и двух шагов не прошел. Или даже одного. Не думаю, что Джесси успела хотя бы приподнять задницу со своего стула. Я увидел, что ко мне приближается приклад автомата, и все. Больше ничего.

Целую неделю ничего, как оказалось. Именно столько мне понадобилось, чтобы выйти из комы, куда они меня отправили. И знаете что? Стоило мне только прийти в себя, и меня тут же арестовали за ограбление того чувака на улице.

Иногда – не часто, а именно иногда – новостей бывает слишком много. Был как раз такой случай. Редактор и его команда уже четыре раза переделали передовицу выпуска на понедельник.

Первая версия касалась Томми Хансена: воскресный выпуск издания-конкурента поставил на уши всю Флит-стрит, и все, начиная от желтых газетенок и заканчивая солидными изданиями, публиковали статьи с продолжениями, в которых обсасывалась невероятная смесь наркотиков, гомосексуализма и предвзятого судейства, сгустившаяся в последнее время вокруг величайшей звезды Британии, – звезды, которая скатилась ниже некуда, что неудивительно.

Затем, около полуночи, передовицу пришлось переделывать, когда пришли новости об убийстве даже не одного, а целых двух старших офицеров отдела по борьбе с наркотиками. Первого нашли застреленным в угнанной машине в Центральном Лондоне, а второго – в номере проститутки в Сохо. В обоих убийствах подозревали банды иммигрантов, и Скотленд-Ярд уже превозносил двух новых мучеников-полицейских, павших в войне против наркотиков. Дебаты по поводу наркотиков никогда еще не бушевали столь яростно, и шансы на прорыв законопроекта Педжета еще никогда не были столь радужными.

Затем пришла третья новость. Питер Педжет, новый национальный герой, наконец смог вздохнуть спокойно после ужасной истории с уколом. Новость о его окончательных анализах определенно должна была разделить первую полосу с историей об убитых офицерах из отдела по борьбе с наркотиками, а также со статьей в поддержку законопроекта Педжета.

Но затем выплыла на свет четвертая новость, и все наконец определилось. Все редакторы Лондона вдруг одновременно почувствовали, что попались на крючок. Публично униженная обозревательница Паула Вулбридж, все время утверждавшая, что Педжет – опасный ханжа, каким-то образом заручилась поддержкой роскошной девушки, которая готова была поклясться, что употребляла наркотики не с кем иным, как с Питером Педжетом, министром наркополитики! Семейным человеком! Человеком, который с самого начала утверждал, что сам никогда даже не притрагивался к наркотикам. Это было действительно значительное событие, ведь в его свете всем становилось совершенно ясно, что сторонники легализации на самом деле просто хотят упростить возможность утоления своей зависимости.

Переделывая передовицу в четвертый раз, редактор решительно удалил статью в поддержку законопроекта Педжета. Если Паула Вулбридж обладает реальной информацией, придется менять позицию.

И снова Питер Педжет стоял со своей семьей на теперь уже известном всем пороге своего дома. На этот раз рядом с ним была его дочь Кэти.

– Как я уже объяснил премьер-министру, возмутительные обвинения в мой адрес, которые были опубликованы, являются злостной фальсификацией. Я не присутствовал на вечеринке, во время которой мисс Спенсер и двое ее друзей употребляли кокаин. Более того, меня в тот вечер даже близко с Ислингтоном не было, потому что я водил дочь в кино.

Кэти вмешалась в разговор, подняв над головой дневник.

– «Миссия невыполнима-3», – сказала она. – Неплохо, не фонтан, я дала ему две с половиной звезды из возможных пяти…

Кэти действительно наклеила на страницу дневника две с половиной серебряных звезды. Тонкая деталь, и Кэти инстинктивно знала, что ее примут на ура.

– Хотя, если честно, полторы звезды принадлежат Тому Крузу, который, давайте признаем это, просто душка,а Николь просто сумасшедшая, что бросила его.

– Да, как я и говорил, мы с дочерью в тот вечер были в Далстоне, и оба подтвердили этот факт в полиции. По мнению полиции, оснований для расследования нет. Поэтому остается только очевидная попытка очернить мое имя и уничтожить мой труд. Я намерен ответить на эту клевету в суде.

Я бы хотел добавить, что не желаю мисс Спенсер ничего дурного. Она – уязвимая и эмоционально ущемленная девушка, которую я всегда пытался поддерживать. В раннем детстве она потеряла отца, и я уже давно знал, что это событие оставило серьезный след в ее жизни. За то время, пока я работал с мисс Спенсер, у нее развилась ко мне сильная привязанность. Полагаю, в некотором роде она сделала меня замещающей фигурой ее отца. Мне ужасно грустно, что очевидная психологическая неуравновешенность мисс Спенсер вылилась в это обвинение, и я надеюсь только на то, что она придет в себя раньше, чем ее действия нанесут еще больший урон.

За его спиной Анджела Педжет так сильно сжала кулаки, что ногти вонзились в кожу на ее ладонях.

– Я верю, – продолжал Питер, – что мисс Спенсер – уязвимая жертва злостной и хищной группы представителей средств массовой информации, которые намереваются уничтожить мой законопроект касательно полной легализации наркотиков, а также нынешнее правительство. Не вызывает сомнений, что именно лежит за абсурдными утверждениями, будто я употребляю наркотики. Они считают, что нужно отвлечь внимание нации от главного вопроса и обратить на такую мелочь в то самое утро, когда стало известно об убийстве еще двух офицеров из отдела по борьбе с наркотиками, о том, что еще два героя пожертвовали собой в этой нелепой войне против наркотиков. Вот настоящая трагедия. Ответственной за это журналистке и ее редактору должно быть стыдно.

Собравшиеся журналисты больше не могли сдерживаться. Они не возражали против подготовленного заявления, но им стало казаться, что ему не будет конца.

– Вы чувствуете, что эти обвинения повлияли на вас?

– Это политическая атака?

– Вы собираетесь обращаться в суд?

Питер повысил голос, перекрывая шум:

– Я не верю, что мотивы мисс Спенсер носят политический характер, в отличие от газеты, которая настолько очевидно ее эксплуатирует. Именно поэтому я несомненно обращусь в суд. Я уверен, что издания уже получили извещение от моего адвоката. Спасибо. Это все.