Чтение онлайн

Я заканчиваю жевать, кладу сэндвич и со всей искренностью смотрю на Дилана.

— Мне кажется, что ты преднамеренно хочешь все испортить, чтобы контролировать ситуацию. Может быть, лучше быть «диким человеком», который испортил фильм, потому что он был сумасшедший, чем честным актером, который пытался сделать что-то великое и потерпел неудачу.

Улыбка Дилана исчезает, и он смотрит вверх, будто искренне размышляет над моими словами.

— Это хорошо, — говорит он, постукивая пальцем. — Это действительно очень хорошо. Ты веришь, что это возможно?

— Возможно.

Дилан расплывается в улыбке.

— Тогда именно это я буду использовать в качестве оправдания в следующий раз.

Я хихикаю, качаю головой и снова берусь за бутерброд.

— А ты? — спросил Дилан, дожевав последний кусок. — Ну, раз уж мы играем в психотерапевта.

Я сосредоточилась на том, чтобы подольше попить воды.

— Я?

— Как ты думаешь, почему они выбрали именно тебя на эту работу?

На моем лице внезапно отразилось смущение. Почему они выбрали меня на эту роль? Это был первый мой вопрос, когда мне сообщили, и я до сих пор пытаюсь понять это, стараясь выполнять свою работу должным образом. Я пыталась выдать свое замешательство за недоверие, что Дилан задает подобный вопрос, но я не знаю, купится ли он на это.

— Скорее всего, это была идея финансового отдела, где я работаю, поэтому…

— Да, — отмахнулся Дилан от моих слов, словно это просто шум, — но почему именно ты? В этом отделе полно других людей. Почему кто-то не выше тебя по должности? Почему не руководитель отдела? Почему не тот, кто на самом деле работает личным помощником? Из того, что мне рассказали о тебе, ты никогда не работала над таким, даже наполовину меньшим проектом. Так почему ты?

Я смотрю на Дилана, чьи глаза буквально светятся от мыслей, которые он не выражает.

— Очевидно, что ты знаешь, так что просто скажи.

Он сминает свою фольгу и бросает ее в мусорную корзину на другой стороне трейлера и поворачивается ко мне, прочищая свои зубы.

— Они считают, что ты не умеешь веселиться.

Я качаю головой в замешательстве.

— Что?

— Они считают, что ты та ещё задница. Что ты чересчур правильная. Они увидели, как ты аккуратно завязываешь хвостик на голове, всегда застегнута на все пуговки и они подумали, что ты идеальный человек и сможешь удержать такого парня, как я, подальше от веселья.

Я вздыхаю и снова мотаю головой, не веря в его слова. Не в силах сказать ни слова. Возможно, Дилан прав и, услышав всё это, я чувствую себя ещё более смущенной.

— Я знаю, как веселиться, — говорю я почти агрессивно, будто спорю с армией предубеждений, а не с Диланом, — просто с моей точки зрения, веселье — это не дикие голливудские вечеринки, полные фальши и наркотиков.

— Так что по-вашему веселье, мисс Кларк? — спросил Дилан голосом ведущего новостей, наслаждаясь моей обороной.

— Мне нравятся… книги… искусство… фотографии… йога… прогулки. И еще общение с друзьями.

— Вау, — проговорил Дилан, выжимая каждое слово, — звучит как настоящий взрыв в вечер пятницы. Кто-нибудь, вызовите копов.

— Хорошо, — говорю я, подняв руки, — может, поэтому они и выбрали меня. И что? То, что я не голливудская безделушка, которая будет смотреть на тебя как на «большого, дикого мужчину». И я не тот человек, который считает, что должен производить впечатление, показывая «лучшую» сторону. И я не из тех, кого соблазняют наркотики, выпивка, слава и блеск. И что? Разве это настолько плохо?

Взгляд Дилана, устремленный на меня, меняется с озорного блеска на что-то более глубокое, словно открылась дорога к его душе.

— Нет, — говорит он, не сводя с меня глаз, — это неплохо. Это лучшее, что в тебе есть.

Мое дыхание начинает сбиваться из-за возникших бабочек в моем животе. Я снова чувствую, что теряю ощущение времени. И дело не в том, что говорит Дилан, а в том, как он говорит, его голос настолько уверен, что я поверю всему, что он скажет, его глаза так пристально на мне сосредоточены, что остальной мир перестает для меня существовать. Я пытаюсь собраться с мыслями, чтобы что-то ему ответить, но Дилан возвращает меня к реальности.

— Пошли, — произносит он, поставив бутылку с водой на стол, как до этого пиво, — идем отсюда.

— Куда? — выкрикиваю я, сбитая с толку, когда вижу, как он вскакивает и направляется к двери трейлера. — Думаю, нам стоит обсудить график съёмки.

Дилан повернулся ко мне.

— К черту все. Уверен, что ты все запомнила.

— Хорошо, тогда куда ты направляешься?

— Мы пойдем немного повеселимся.

— О, нет…

— О, да, — говорит Дилан, с нетерпением покидая трейлер. Я на секунду нахмурилась, и последовала за ним, отставая на полшага и пытаясь идти с ним рядом.

— Больше у нас не будет времени перед съёмкой, — объясняет Дилан, шагая к своему байку, — это наши последние часы свободы. Завтра начнется работа, и всё будет на твоих условиях. Поэтому это последний раз, — говорит он доставая шлем и предлагая его мне, — когда мы будем делать по-моему.

Я опустила плечи и склонила голову.

— Серьезно? — говорю я почти умоляюще. — Может, просто пойдем куда-нибудь выпить кофе? Это весело. Или… даже не знаю… посмотрим фильм?

— Конечно. А потом мы все вместе будем разгадывать кроссворд и на такси поедем в дом престарелых. Нет. Слушай, мне нужно выпустить пар, и тебе это тоже пойдет на пользу. Я покажу тебе свое представление о том, как хорошо проводить время, это поможет нам лучше узнать друг друга. Это будет… катализатором.

— Скорее слабительным. Хотя, катализатор, вероятно, более точное слово.

— Вот видишь, мы с тобой сработаемся. Пойдем.

Я с неохотой беру шлем, одаренная неодобрительным взглядом Дилана, и сажусь на заднее сидение. Он радостно заскакивает на свое место.

— Куда мы поедем? — перекрикиваю я рев мотора.

— В Вегас! — кричит он, и, не позволив мне запротестовать, сорвался с бешеным ревом, оставляя в облаке горящей резины съемочную площадку.