Чтение онлайн

– Лучше ты найди себе другое место, маленькая лгунья.

– Иначе что ты мне сделаешь? Ну, что?

– Найди другое место, - настойчиво повторяет он, хватая меня за руку так сильно, что мне кажется, будто после этого останется жуткий синяк, - или тебе сильно не поздоровится.

– Отпусти. Мне больно!

– Привыкай к этому чувству, лгунья, - ледяная улыбка тянет его губы в стороны, - ты еще не раз испытаешь его, если снова прикроешь своего названного братца.

Мы смотрим друг на друга еще пару секунд, и, кажется, что весь мир вокруг просто остановился, замер, а затем я, наконец, вырываю руку из его крепких пальцев и подрываюсь с места.

– Иди к дьяволу, больной ублюдок, - шиплю я, глядя в кошачьи глаза, - еще раз подойдешь ко мне, пожалеешь!

Подхватываю с пола сумку, резко закидываю к себе на плечо и решительно несусь к выходу. В столовой так тихо, что я слышу собственные шаги. Наплевать. Пусть смотрят.

Я иду по стеклянному коридору, не оглядываюсь и где-то в глубине души сдерживаю бешеные рыдания. Господи, что же я им такого сделала? Почему они не могут оставить меня в покое! На физкультуру прибегаю вся взвинченная и красная. Одеваюсь в эту дебильную, желтую униформу, едва не порвав шорты. Плевать на всех, плевать! Завязываю волосы в тугой хвост, даже не смотрю на своих одноклассниц, которые так и таращатся на меня во все глаза, и выбегаю на стадион. Ах, идите к дьяволу! Все к дьяволу! Ношусь по кругу, как угорелая. Учительница меня хвалит, говорит: у меня талант. О, да, что вы говорите! Пойдите, доложите директрисе, она сто процентов обрадуется! К концу урока едва дышу. Я вся потная, я жутко уставшая, и мне уже даже злиться сложно. Просто хочется поскорее покончить со всеми делами и вернуться домой. Ну, или куда там. Куда получится. Я плетусь обратно в раздевалку и радуюсь такому маленькому плюсу, как душевые кабинки. Мне сейчас крайне необходимо смыть с себя не только пот, но и лишние эмоции. Одноразовые белоснежные полотенца сложены в пирамиду на невысоком, стеклянном столике. Я беру одно из них и слежу за тем, куда идут и что делают остальные девушки. Через пару минут я оказываюсь в широкой, просторной комнате, оборудованной закрытыми душевыми, и улыбаюсь. Хотя бы что-то хорошее за весь день. Я решаю не мыть голову. Потираю плечи, живот и слушаю, как о чем-то разговаривают одноклассницы. Становится немного грустно. Я невольно вспоминаю о том, что никто здесь не мечтает обзавестись новым другом, как вдруг чувствую чьи-то пальцы на спине.

– Эй.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Уже готовлюсь отбиваться всем, что попадется под руку, однако натыкаюсь на миловидную блондинку. Она неожиданно протягивает:

– Ты молодец.

– Что? – не сказать, что паршиво говорить с кем-то, когда ты голый. Хотя это смущает довольно-таки прилично. – В смысле?

– То, что ты сказала Диме. Это правильно. Ему надо давать отпор, а то совсем заигрался.

– Ааа, - неуверенно киваю. – Да, он странный.

– А что ты хочешь от парня, отец которого буквально держит весь Питер? – Она хмыкает и пожимает худыми, красивыми плечами. – Главное, потерпи. Он успокоится со временем. Так всегда бывает, поверь.

– То есть я не первая, кого он хочет убить?

– Убить? – блондинка звонко смеется. – Нет, конечно, нет. Не ты первая, не ты последняя.

Что-то в ее голосе такое избитое, что я даже усмехаюсь. Очередное клише после злой мачехи и крутого, ненормального психа – именно глуповатая блондинка, растягивающая звуки и часто моргающая глазами.

– Ладно, - киваю. – Я…, я хочу помыться, если ты против.

– Конечно! Просто хотела сказать, что думаю. – Она хихикает и уходит, крутя голыми, идеальными бедрами, и я тут же прыскаю. Отлично! Теперь у меня есть один союзник. Самое настоящее достижение.

Смываю оставшийся на коже гель и заматываюсь в полотенце. Материал приятный. Такой мягкий. Интересно, сколько же эта школа может себе позволить, если она расщедрилась даже на подобную мелочь? В размышлениях выкатываюсь из душевой и растерянно примерзаю к месту, увидев на крючке вместо собственной одежды неизвестный белый пакет. В груди что-то вспыхивает. Я нервно осматриваюсь, все надеюсь увидеть, этот чертов сарафан, блузку: вдруг они упали? Однако, естественно, поиски тщетны.

– Блин! – закатываю глаза и разъяренно подпрыгиваю к оставленному подарку. Что же внутри? На что способны мои креативные одноклассницы? Из легких будто вышибают весь воздух, когда я достаю алый корсет, гольфы, трусы-шортики. В моих глазах так и начинает покалывать, правда, я держусь. Да. Держусь. – Кто это сделал? – смотрю на тех, кто переодевается, и вскидываю брови. – Ну, скажите мне!

Однако все молчат. Они глядят на меня с сожалением, правда, его мало для помощи. Попробуй они сделать хотя бы шаг в мою сторону, и уже завтра именно их одежда будет непонятно где спрятана. Я плюхаюсь на скамью и понятия не имею, что делать. Выйти в полотенце? Пожаловаться директрисе? Сидеть здесь до конца второй смены? Или, может, позвонить папе? Ответ взрывается в голове убийственным фейерверком. Я одержимо хватаю корсет, сбрасываю с себя полотенце и одеваюсь в это. Как когда-то одевалась она. Натягиваю гольфы, щелкаю застежками, распускаю слегка влажные волосы и глубоко вдыхаю. Реакции на мой проступок у директрисы может быть две: или она меня исключит, или оставит. У Костика особо не разойдешься: придется принять меня такой, какая я есть. А вот с подростками куда сложнее. Они могут решить, что я сумасшедшая, или смелая, или такая же, как и моя мать. Тут уж кто знает, однако мне хотелось бы вызвать удивление. Пусть понимают, что я способна на те вещи, о которых их слабые душонки могут только видеть сны.

Выхожу из раздевалки и гордо вскидываю подбородок. Никогда не думала, что сотни разных взглядов способны выражать одни и те же эмоции. Шок. Удивление.

Я довольно улыбаюсь и как можно увереннее переставляю ноги. Вижу ненормального психа. Он обнимает ту самую – да-да, черт ее дери – миловидную блондинку за плечи и не двигается. Смотрит на меня во все глаза и, наверняка, придумывает новый, изощренный план, после которого я уж точно не смогу так лыбиться. Однако на данный момент – мне плевать. Я покидаю школу под прицелом сотни глаз. И мне нравится, что все в шоке. Нравится, что я могу их поразить. В конце концов, они ничего обо мне не знают, а мне есть, что сказать.

ГЛАВА 5.

Саша садится в машину с каким-то пакетом и громко хлопает дверью.

– Просто не верится, - причитает он. – Ты спятила!

– А что мне нужно было делать?

– Зои, да что угодно, но только не дефилировать в кружевном корсете! Это же безумие, у тебя будут огромные проблемы. Черт, - парень вдруг начинает смеяться и откидывается назад на сидении. – О, Боже, ты - мой идол, мой гуру! Первый день – и такой успех!

– Успех? – я выхватываю пакет из его рук и вытаскиваю чью-то школьную форму. Хочу спросить, кому именно она принадлежит, но передумываю. Какая разница. В любом случае, я сгораю от стыда и хочу как можно скорее прикрыться. – У меня блин украли одежду. На меня наорала директриса. Твой друг, - сжимаю дважды пальцы в воздухе, намекая, что совсем он нам не друг, - сказал, у меня будут неприятности, едва я его ослушаюсь. И это называется успех?

– Именно!

– Отвернись. Давай.

Саша отворачивается, а я неумело надеваю чью-то блузку. Она пахнет лавандой, и я успокаиваю себя мыслями о том, что ее хозяйка хотя бы была аккуратной. Снимаю чулки, забрасываю их в сумку и с ужасом сглатываю: боже, не верится, что я решилась на подобное. Как и после всех сумасшедших поступков, на смену небывалой уверенности и накалу приходит банальный стыд. Вот и сейчас мне хочется зарыться с головой под землю и никогда больше из-под нее не вылазить. Пролажу в сарафан и выдыхаю:

– Все.

– Поехали, - командует Саша, и машина тут же трогается с места. Складываю остальную одежду в сумку и перевожу настороженный взгляд на парня.

– А как твой день?

– Уж получше твоего.

– В этом я и не сомневаюсь. А что этот псих? Приставал?

– Приставать он может только к тебе, а ко мне у него совсем иные претензии.

– Что же ты натворил? Знаю, это не мое дело, но Саш, этот парень ненормальный. У него явно какие-то проблемы с головой.

– Он просто избалованный мальчишка, - смеясь, отрезает Саша, но я-то вижу, как он нервничает. Грызет пальцы, смотрит в окно, будто впервые видит улицы Питера. И это безумно пугает и интригует одновременно.