Чтение онлайн

– Вот уж действительно повезло, впервые с самого начала игры, – шутливо заметил Керриган.

– Он просто пытается подкупить тебя, Тим, как своего будущего избирателя, – добродушно пробурчал Грант.

– О чем это вы? – спросил Тревис с лукавой улыбкой.

"Уэстмонт" был самым известным элитным клубом в Портленде. Сам клуб, появившийся здесь в 1925 году, когда выстроили небольшое центральное здание, представлял собой разросшееся во все стороны каменное строение, постепенно увеличивавшееся в размерах соответственно росту престижа клуба. Упомянутых джентльменов несколько раз останавливали другие члены клуба, пока они шли по обширному, покрытому плитами патио к столику под сенью громадного зеленого зонтика. Здесь их уже ждал Карл Риттенхаус, помощник сенатора по административным вопросам.

– Ну, как игра? – спросил Риттенхаус сенатора.

– Фрэнк все за меня сделал, а я у него на хвосте выехал, – ответил Тревис.

– Так же, как во время последних выборов ты выехал на хвосте у президента, – пошутил Грант. Все захохотали.

Официантка приняла у них заказ, и Грант, Керриган и Джеффи стали наперебой вспоминать о только что закончившейся игре. Сенатор Тревис сидел молча, в удовлетворенной задумчивости уставившись в пространство.

– Ты какой-то необычно тихий сегодня, – заметил Джеффи.

– Извини. У меня возникли проблемы с фермой. Два сенатора угрожают поднять вопрос о ней на комиссии, если я не проголосую против закрытия военной базы.

– Работа судьи имеет свои преимущества, – сказал Грант. – Если кто-то начнет на меня сильно наезжать, я могу обвинить его в неуважении к власти и засадить в тюрягу.

– Да, я явно выбрал не ту профессию, – откликнулся Тревис. – Правда, не уверен, что здесь подошла бы тюрьма. Мне представляется, что такой вердикт, как "препровождение в режимное учреждение в неуголовном порядке", больше подошел бы ряду моих коллег.

– Работа сенатора чем-то похожа на пребывание в эксклюзивном сумасшедшем доме, – добавил Риттенхаус.

– Не думаю, что мне удалось бы выиграть такой процесс, Карл, – заметил Джеффи. – Политики хитры, а не безумны.

– Ну конечно, – с воодушевлением согласился Грант, – достаточно вспомнить, как ловко провел нас Гарольд, заставив согласиться на то, чтобы его партнером по игре был ты.

– Мне где-то приходилось читать, что далеко не все психопаты становятся серийными убийцами, – сказал Джеффи. – Многие из них делают прекрасную карьеру в качестве успешных бизнесменов и политиков.

– Представьте, каким преимуществом в бизнесе и политике стало бы абсолютное отсутствие совести, – размышлял вслух Керриган.

– А как ты думаешь, чувство вины – вещь врожденная или воспитываемая? – спросил Тревис.

– Врожденное или приобретенное, – ответил Джеффи, пожимая плечами. – Вечный вопрос.

– Мне кажется, способность испытывать чувство вины изначально заложена в каждого из нас Богом, – изрек Грант. – И именно эта способность делает нас людьми.

Харви Грант был набожным католиком. Керриганы и он принадлежали к одной церкви, и Тиму было хорошо известно, что судья не пропускает ни одной воскресной мессы.

– Однако у серийных убийц, профессиональных преступников и, как совершенно справедливо заметил Фрэнк, у некоторых политиков и бизнесменов, по всей вероятности, совесть отсутствует. Если, как вы говорите, каждый из нас рождается с совестью, то куда же она потом девается у таких людей? – спросил Керриган.

– А что, если вообще нет никакого Бога? – вмешался Тревис.

– Эй, – перебил его Риттенхаус с притворным ужасом в голосе, – не так громко, прошу вас. Иначе подобные откровения закончатся заголовком на первой полосе "Орегонца": "СЕНАТОР ТРЕВИС СОМНЕВАЕТСЯ В СУЩЕСТВОВАНИИ БОГА".

Тревис не обратил никакого внимания на его слова и продолжал:

– И если Бога нет, то любая мораль становится относительной. Любой, обладающий силой и властью, может устанавливать свои правила игры.

– Вопрос спорный, Гарольд, – сказал Фрэнк. – Впрочем, тот факт, что у судьи не вышел удар на восемнадцатой лунке, является бесспорным доказательством бытия Божия.

Все рассмеялись, и Тревис встал:

– На столь жизнерадостной ноте я вынужден вас оставить, джентльмены. Спасибо за игру. Для меня это была великолепная передышка в работе и в предвыборной кампании.

– Взаимно, – ответил Грант. – Сообщи, когда снова сможешь вырваться, чтобы я наконец-то отыграл у тебя свои деньги.

Фрэнк Джеффи тоже поднялся с места:

– Спасибо за приглашение, Харви. Игра доставила мне огромное удовольствие.

– Тебе следует подумать о вступлении в "Уэстмонт". Я готов стать твоим спонсором.

– О, Харви, я всего лишь простой провинциальный адвокат. Я буду чувствовать себя неловко в компании таких аристократов, как вы.

– Ну, в таком случае поскорее убирайся отсюда, Фрэнк, пока мы не начали хвастаться своей родословной, – ответил судья.

Тревис, Джеффи и Риттенхаус отправились в раздевалку.

– Гарольд был в превосходном настроении, – заметил Керриган, когда они ушли.

– А почему бы ему не быть в хорошем настроении? Он же уже почти что наш следующий президент. – Грант жестом подозвал официантку. – Ну, Тим, а как у тебя дела?

– Заработался.

Грант улыбнулся:

– А Меган? Как она? Я давно ее не видел.

– Ты ведь не нуждаешься в специальном приглашении, чтобы зайти к нам, дядя Харви, – улыбнулся Керриган. – Она, кстати, спрашивала о тебе.

– Возможно, мне удастся заехать в следующие выходные.

– Она такая умница. Каждый вечер я ей что-нибудь читаю. В последнее время "Алису в Стране чудес". А несколько дней назад я застал ее на полу в детской с книжкой на коленях. Девочка пыталась читать самостоятельно.

– Хорошая наследственность.

Этот разговор о Меган вызвал у Керригана желание поскорее вернуться домой. На какое-то мгновение он задумался: а тактично ли сейчас оставить судью, который жил один и который, как считал Керриган, частенько должен был чувствовать себя всеми покинутым, несмотря на многочисленные вечеринки и постоянные приглашения от коллег и друзей? Но Тим почти мгновенно перешел на размышления о своем собственном положении. Он был женат на прекрасной женщине, у него чудесная дочь, и, несмотря на это, он ощущает себя крайне одиноко. Может быть, судья в его холостяцкой жизни гораздо счастливее, чем он. У Харви Гранта есть любимая работа и уважение коллег. У него есть принципы, которым он никогда не изменял. Керриган уставился на длинное зеленое поле для гольфа и задумался над тем, что значит иметь твердые принципы и соизмерять с ними свою жизнь.