Чтение онлайн

– Я знаю, куда хочу попасть! – мгновенно возрази Чаушин.

– Дай угадаю… – голос Кезера был по-отечески добрым, – ты хочешь назад, в Мир живых, в свое тело?

– Разумеется!

– Все этого хотят поначалу…

– Значит, ты везешь меня назад?

– Нет. Междумирье так не работает. Это не Баобабовая роща. Нельзя просто так сюда наведаться, затем передумать и тут же вернуться.

– Почему?

– Если ты здесь, значит, тебя ждет урок. Пока урок не будет усвоен, покинуть Междумирье не получится.

– Каков мой урок?

– Узнаешь, когда встретишь отца…

– Аскука?! – с испугом переспросил Сын гадюки. – Не хочу я его встречать!

Чаушин стал ерзать, ища способ спрыгнуть со спины золотистого бизона на полном ходу, при этом не переломав себе все кости.

– Не дергайся! – рявкнул огромный зверь на своего наездника, – я понимаю, что ты напуган. Поверь, Аскук не так страшен, как тебе кажется.

– Ты так говоришь только потому, что дружишь с Царем змей, а мне он не друг и никогда им не станет! – Чаушин набрался храбрости и спрыгнул вниз, туда, где была земля или какое-то ее подобие.

Тело Сына гадюки упало и под воздействием инерции прокатилось по плоской поверхности еще немного. Почувствовав потерю наездника, бизон резко прекратил бег и встал как вкопанный.

Чаушин поднялся на ноги и начал искать взглядом выход из Пещеры раздумий. Тьма вокруг оставалась непроглядной. Только сияние шкуры Кезера позволяло увидеть собственное тело, покрытое свежими ссадинами от падения. Ссадины кровоточили. От каждого прикосновения становилось больно.

– Ты ошибаешься, сын Аскука! Меня зовут Кезер, покровитель бизонов. Я – твой друг.

– Мой друг? – с недоверием переспросил Чаушин.

– Бизоны тебя любят. Ты единственный, кто действительно уважает наш вид. Для всех остальных мы просто мясо и шкуры. Так что помочь тебе – меньшее, чем я могу отблагодарить такого человека. Для нас ты брат, Чаушин.

– Если ты мой друг, увези меня куда-то, где отец не найдет! – взмолился Чаушин.

– Нет такого места в Междумирье, где бы Аскук тебя не отыскал, – с сочувствием в голосе ответил Кезер. – Он ни за что не пропустит день твоего многолетия, поэтому организовал тебе это путешествие именно сегодня.

– Организовал?

– Я не знаю, как именно, но Аскук нашел способ укусить тебя зубами Тэхи.

– Значит, моя мама не такая уж гадюка? Все это время в нее вселялся Аскук? Это он заставлял ее быть такой злой?

– Я не знаю тонкостей их отношений… Спросишь об этом у отца лично.

– Получается, выбора нет? Мне суждено с ним встретиться сегодня?

– Твой выбор только в том, как скоро это произойдет. У тебя мало времени. Повторяю, твое тело умирает. Если хочешь в него вернуться, нужно спешить.

– Скажи хотя бы, какой он, мой отец?

– Какой он? – Кезер на мгновенье задумался. – Царь змей – один из самых древних духов Междумирья. Обладатель великой силы и не менее великой мудрости. У него нет друзей, и о нем никому ничего толком не известно. Быть может, сегодня ты узнаешь его намного лучше, чем кто-либо в Иной Вселенной.

Разум Чаушина все еще отказывался принимать происходящее. Какое Междумирье? Какие духи? Аскук действительно существует? Все предыдущие годы он с интересом слушал истории обо всем этом от Уомбли, но рассказы так и оставались рассказами. Где-то в глубине души Чаушин не верил старому шаману по-настоящему так, как верит своим глазам, ушам, чувствам. И вот внезапно настал тот момент, когда не поверить уже невозможно. Все, о чем говорил Уомбли, реально. От этого не отмахнешься и не спрячешься. Остается только смириться и сделать шаг навстречу пугающей неизвестности.

– Хорошо… – Чаушин склонил голову и зашагал к бизону, чтобы снова взобраться на его спину, – вези меня на встречу с отцом.

– Считай, уже отвез, – Кезер немного отпрыгнул, не давая Сыну гадюки себя оседлать, – обернись!

Чаушин с недоверием повернул голову, а затем развернулся всем телом. Впереди был небольшой просвет – выход из Пещеры раздумий. Где-то там вдалеке виднелись силуэты деревьев без листьев.

– Ты знаешь, куда тебе нужно. И вот он – выход.

– Если все так просто, зачем мы столько скакали?

– Чтобы оказаться подальше от Китла. Его болтовня меня раздражает, – брезгливо сказал Кезер.

Пастух и золотистый бизон молча зашагали к выходу. Выйдя из пещеры на свет, Чаушин оказался в густом лесу. Кругом были мрачные деревья и кустарники, торчащие из твердой растрескавшейся земли. Иссохшие и безжизненные, они уже не были растениями, а скорее символом отсутствия здесь какой-либо жизни и надежды на лучшее. Сын гадюки поднял голову и увидел огромную луну, свечение которой заставило его зажмуриться. Проморгавшись, он обернулся, чтобы посмотреть снаружи на место, откуда только что пришел, но никакого входа в Пещеру раздумий там не было. Позади оказались только деревья, скрюченные ветки которых чем-то напоминали руки человека, умершего посреди пустыни от обезвоживания в страшных муках.

– Здесь живет Аскук? – озираясь по сторонам, недоумевал Чаушин.

– Здесь живут твои чувства. Это – Лес души, – ответил бизон, – посмотри по сторонам. То, что ты видишь – это то, что ты сейчас чувствуешь.

– Мрачная картина…

Сын гадюки почувствовал легкое дуновение ветра. Кезер стремительно удалялся с поляны, оставляя за собой облака пыли с едва заметным золотистым отблеском.

Неудивительно, что лес вокруг пастуха был таким мрачным. Чаушин и без того не питал радужных ожиданий по поводу дня своего многолетия. Еще утром он был уверен, что хуже, чем планируется, уже не будет. Но, как показала реальность, всегда есть вариант, в котором все еще хуже. Кто мог знать, что там на уме у Царя змей? Если он правда хотел видеть сына, где был раньше?

– Бизону верить нельзя, – пробормотала проекция Тэхи, – посмотри, куда он тебя привел.

– Это тебе верить нельзя! – мысленно огрызнулся Чаушин.

– Мне нельзя?! Вот ведь зараза неблагодарная! Я тебе столько раз помогала, советы дельные давала, а ты…

– Ты говорила, что отец на празднике не появится, – Сын гадюки хоть и знал, что спорить бесполезно, но удержаться не смог.

– И я оказалась права! Разве это похоже на праздник?

Чаушин присел у подножья одного из страшных деревьев. Очень хотелось есть, но те продолговатые фрукты, что висели на безжизненных ветках местных кустарников, выглядели, мягко сказать, не очень аппетитно: черные, колючие, дурно пахнущие. Он сорвал один и попробовал его разломить пополам, стукнув о большой камень, лежащий рядом. Несколько раз поранившись об острые иголки, покрывающие твердую оболочку, он все же расколол внешнюю оболочку. Под коркой оказался только воздух, пахнущий совершенно невыносимо. Сложно сказать, воздух ли это был вообще. Сделав один малюсенький вдох, хотелось чихнуть так, чтобы легкие вылетели через ноздри, а мозг от встряски превратился в гоголь-моголь и навсегда потерял воспоминания об этом кошмарном смраде. Если бы от отвращения можно было умереть, запах из этого фрукта был бы самым быстрым и беспощадным убийцей.