Чтение онлайн

– Это разумно, – заулыбался Вышезор и указал на Забаву, веля ее схватить.

Девушка растерялась, а еще больше испугалась. Хотела уйти, но не дали, окружили. И когда ее стали хватать множество рук, она завизжала, стала отбиваться. Ей и Жишига не смог помочь, когда кинулся с воплем на людей. А вот Добрян смог. Вырвал из толпы, да еще и подсечку дал местному богатырю Удалу, когда тот уже и рубаху стал рвать на Забаве, за грудь хватал. Надо же, то в жены звал, а тут просто насел, как тать 57 . Но Добрян подцепил ногой его ногу, рванул, да так, что конечности богатыря разъехались на влажной от росы траве и он рухнул, повалив еще двоих самых рьяных.

– Ты что это творишь, боян? – взревел Удал, пораженно глядя на чужака. – Да мы тебя сейчас!..

Но не смог встать, когда Добрян наступил ему ногой на грудь, придавив к земле.

– Не знал я, что у вольных вятичей всем скопом на девок нападать принято. Это у вас такие законы? Насколько мне ведомо, ни в одной правде 58 на Руси подобного не встречается. Вы хотите ответ требовать от подозреваемого служителя Сварога, а сами как злодеи с девой намерены поступить. Или забыли, что она только из леса пришла, что невестой самого лешего побывала, а тот ее не тронул, чтобы у вас ловы были и зверь не ушел из чащ? Обидеть ее – это сейчас самого лешего обидеть.

Добрян убрал ногу с груди притихшего Удала, даже подал ему руку, помогая встать. Удал рядом с гусляром казался глыбой, а тот хоть и не был таким рослым и могучим, но все же местный богатырь не осмелился на него наседать, отошел.

Жишига взял Забаву за руку.

– Не троньте ее, люди, я сам ее в поруб отведу.

И шепнул девушке: мол, от беды подальше. А то мало ли что еще случится, когда у людей такое на уме. Отсидишься там до прихода Домжара.

Но они еще не удалились, когда в тихом ночном воздухе вдруг прошло некое движение, словно кто-то вздохнул глубоко и сильно, а потом и вой раздался, перешедший в рык, далекий, но громогласный, полный ярости. Он шел откуда-то из-за вод тихого ночного озера, но был так могуч и силен, что показалось даже, будто ветром пахнуло.

Люди вокруг притихли, молча хватались за обереги, прислушивались, ожидая – не повторится ли? Жишига с Забавой стояли немного в стороне ото всех, но когда оглянулись, то при свете костров увидели застывшие фигуры с лицами встревоженными, но полными некоего благоговения. А еще Забава заприметила, что обычно степенный и уверенный в себе гусляр Добрян стоит, будто окаменев, и лицо его искажено от страха. Вот-вот, а ведь раньше не верил в Ящера. Теперь же поднял руку и сотворит тот же жест, что недавно и Неждан-Глоба делал, – коснулся лба, груди, одного плеча, потом другого. Словно крестом себя осенил.

Этот жест больше никто не заметил, все смотрели в сторону темного в ночи Ока Земли. Но потом люди стали переговариваться негромко – привычны уже были к подобным звукам.

– Что-то неспокоен он сегодня.

– Не только сегодня. Еще пары седмиц 59 не прошло, как он в ночи ревел.

– И чего разошелся? Не так много времени минуло с тех пор, как к нему Любляна с Калиной-красой отвели. Как раз на Всеведов день 60 это было. С тех пор и года не прошло, а вот же снова ревет, требует…

– И как это нашему Домжару не боязно в ночь туда отправляться?

Теперь, когда Ящер напомнил о себе, волхв Домжар вновь стал своим, защитником и другом. Пока люди переговаривались, Жишига увлек девушку прочь:

– Идем, идем, глупая, а то опомнятся и того и гляди вновь озлятся.

Забаве совсем не хотелось в поруб. Сейчас бы убежать, спрятаться в своей пристройке возле капища. Однако пошла за Жишигой, потому что сама хотела к Неждану.

В темном колодце поруба парень приблизился невидимой тенью и коснулся ее лица, провел пальцами по волосам, дотронулся до височных подвесок.

– Забава? О небо, отчего ты здесь, звездочка моя ясная?

– Они обижали меня, Неждан. Они на отца моего злы, а схватили меня. Как они посмели!

Девушка пыталась храбриться, но неожиданно заплакала. Он обнял ее, принялся утешать, поглаживая по голове. И Забаве вдруг стало все едино, кто он – Глоба ли, который давно погиб, или просто похожий на него парень с Днепра, забывший свое прошлое. Сейчас он приголубил ее так ласково, его объятия были такими нежными, теплыми. В темноте он коснулся виска Забавы легким поцелуем, потом задышал тяжело и хотел отстраниться. Но она не отпустила его, вскинула руки ему на плечи и стала целовать. О, она так любила целоваться, от этого кружилась голова и сладко ныло в груди.

– Любый мой… Кто бы ты ни был, я твоя.

Он сделал слабую попытку высвободиться, забормотал что-то невнятное. И вдруг стиснул ее так, что ей стало больно. Его била крупная дрожь, он задыхался. И целовал ее, целовал, как в лихорадке.

Забава, слабея, почти повисла на нем. Пусть делает все, что хочет… Что хочет она сама…

Она оседала, но он не дал ей упасть, а, наоборот приподнял, прижав, и она обвила его ногами.

Страсть туманила, желание было просто безумным, словно в священную купальскую ночь 61 , когда можно все. Забава спешно подняла подол, позволила Неждану касаться себя там, внизу. Сама теребила его одежду, пробиралась к нему.

Потом она думала, что все произошло слишком быстро. Она только распалилась, а Неждан уже слабо вскрикнул и навалился на нее, содрогаясь. Она еще целовала его, когда он как-то вяло отстранился.

– Грех это… такой грех. А у меня слишком долго не было женщины. Я не устоял.

– Я не понимаю. Что ты говоришь?

Он оставил ее в темноте одну – растерянную и неуспокоенную. Но когда Забава потянулась к нему, отшатнулся и удалился. Насколько можно было удалиться в порубе, этом врытом в землю колодце со стенками из бревен, который служил узилищем. Три шага туда, три обратно. И все же он был так далеко, далеко…

Парень что-то шептал. Даже не видя его во тьме, Забава поняла, что он опять шепчет молитвы, даже представила его коленопреклоненным, опустившим голову на сцепленные руки. Не раскинувшего их навстречу богам, а словно хранившего некое божество в себе. Даже расслышала, как он говорит:

– И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим…

И это все? Его божество важнее ему того, что только что было между ними?

– Неждан!

Кажется, он опустился в противоположном углу. Молчал, не отвечая, и лишь когда она села и отвернулась, стал говорить. Хорошие слова он говорил – что она чудесная, что он всем сердцем тянется к ней, но не должен был проявить слабость. Дал понять, что он словно в силках у нее оказался и ему от этого худо. Неждан хотел бы, чтобы они стали парой по закону, чтобы только она одна была у него всю жизнь. И когда он увезет ее отсюда, когда она узнает, что можно жить в чести и по законам Бога, Забава станет истинной его половиной, духом и плотью единой.