Чтение онлайн

– Ну, что еще? – требовательно уставился на подчиненного урядник.

– С позволения сказать, – тяжело дыша, начал мздоимец королевской стражи, – там от леса к замку…

– Что, грифон?

– Не-а. Человек, – караульный запнулся, – и лошадь. Всадник, короче!

– А грифон где? – сурово осведомился толмач.

– Не могу знать! – вытянулся во фрунт стражник. – Клич евойный своими ушами слышал, а самого вроде как и не видать.

– Похоже, с нами кто-то решил поиграть. – Я наконец отпихнул Проглота, и тот радостно заскакал вокруг меня, требуя выпустить его во двор. – Непонятно только, что это еще за игры.

Между тем всадник приближался, в отличие от грифона, которого по-прежнему видно не было.

– Давай-ка примем гостя, – красноречиво глядя на Вадима, предложил я. – Только аккуратно, без членовредительства.

Не доезжая до ворот, примерно в десяти шагах от того самого места, где Проглот еще недавно устраивал трезвон на весь лес, неизвестный остановился и спешился.

– Кажется, что-то заподозрил, – глядя на озирающегося незнакомца, пробормотал я.

Между тем странный путник извлек из-за пазухи нечто вроде дудки со свисающим пузырем и, предварительно осмотрев замок, с недоверием извлек из приспособления те самые звуки, неотличимо похожие на крик грифона.

– Манок, – чуть слышно прошептал наблюдающий сквозь бойницу толмач.

Но Проглот эти слова если и услышал, то не понял. Перелетев через полдвора, он грудью бросился на запертые ворота и, выпустив когти, стал немилосердно драть ими толстые дубовые доски. Вырывающийся из его груди крик был полон возмущения. Казалось, еще несколько минут, и располосованные створки ворот попросту не выдержат яростного напора.

– Похоже, у него что-то не срастается! – крикнул я Вадиму, стараясь быть услышанным за неистовым воплем грифона. – Сделаем так! Я постараюсь оттащить Проглота, а ты отвори ворота и выпускай из замка наш хозвзвод. Да вели, чтобы все эти бабоньки пели что-нибудь менее заунывное. А заодно объясни, что ежели кто о нас словом обмолвится, повинен будет в государственной измене.

Сказать всегда легче, чем сделать. Чтобы оттащить домашнее животное, понадобилось еще трое стражников. И надо сказать, даже при таком соотношении сил задача была не из легких. Не будь у Проглота на шее хомута, свитого из волчьей плети, – кто знает, чем бы всё закончилось.

Но вот ворота распахнулись, и на опущенный мост выехали первые возы. Заждавшийся у двери гость, казалось, посветлел лицом и, перебросившись наскоро парой слов с возницами, поспешил в замок.

Вадим ждал «клиента» под аркой ворот, стараясь оставаться в тени и не привлекать внимания.

– Чего-то я тебя не припомню. Новенький, что ли? – подъезжая, кинул неизвестный, смеривая оценивающим взглядом статную фигуру могутного витязя.

– Ну, типа того, – невнятно ответил Злой Бодун, прикрывая за спиной гостя створку ворот.

– А батька где?

– В отъезде, – немногословно отозвался псевдопривратник.

– А Фуцик?

– Тут, – честно заверил Вадюня, опуская в скобы первый засов. И, подумав, добавил: – Чисто заждался.

– И… – Неизвестно, что еще хотел спросить посетитель. Сплетенное Оринкой ожерелье не выдержало рывка и вновь превратилось в длинное подобие лианы. Правда, оно еще каким-то чудом удерживалось на грифоньей шее, но стремительный бросок крылатой тварюки был так силен, что мы, четверо крепких рослых мужчин, устремились, скользя на пятках за грифоном, точно водные лыжники за катером.

– Стражники!!! – завидев плащи со знаком национальной доблести субурбанцев, невесть кому завопил приезжий.

– Не парься, мужик! – тяжелый брус второго засова опустился на хребет крикуна. – Фуцик в натуре просил сказать, что будет рад свидеться.

Вода из опрокинутого ведра с плеском ударила в лицо жертвы Вадюниного гостеприимства и, распавшись десятками струек, покатилась по лбу и щекам на примятую траву. Оглушенный приемом, гость рефлекторно дернулся и, застонав, попробовал открыть испуганные глаза.

– Добро пожаловать на этот свет. – Я присел на корточки рядом с подопечным. – У вас есть право на снисхождение в случае откровенного признания и право на обращение с жалобой на наши действия, адресованное непосредственно исполняющему обязанности государя Субурбании.

– Кого? – туго соображая, что происходит вокруг, с трудом пробормотал задержанный.

– А вот на его, буквально высочайшее имя. – Я указал на широко улыбающегося Вадима, похлопывающего себя по ладони моей резиновой палицей.

– М-м-м… – Пострадавший от увесистой руки хранителя престола обреченно закрыл глаза.

– Ну что, будем говорить? – увещевающе промурлыкал я, точно кот, сообщающий пойманной мыши подробности вечернего меню. – Или предварительно стоит провести среди тебя разъяснительную работу?

– Стало быть, отлетался Соловей, – чуть слышно прошелестел гость.

– Оч-чень верное замечание! Отлетался, – похвалил я сообразительность незнакомца. – Но он выбрал путь исправления и сотрудничества с властями в нашем лице, поэтому сейчас живет в условиях куда лучших, чем ваши.

– Словцо-то красно, да как проверить? – Пленник чуть приоткрыл глаза и начал из-под ресниц оглядывать окруживших его людей.

– За этим дело не станет, – обнадежил я гостя и повернулся к ожидающим поодаль стольникам Уряда Нежданных Дел. – Ребятки, отведите-ка его наверх!

Двое стражников, подхватив разбойничьего связного под мышки, рывком поставили его на ноги. Отпущенный на волю Проглот с недоумением приблизился к незнакомцу, озадаченно совершил вокруг него вояж, втягивая ноздрями воздух. Вид у животины был обиженный и удивленный, как у ребенка, которого поманили конфетой, а затем коварно съели ее сами.

– Не сердись, малый. Это он конкретно не со зла, это он типа по глупости. – Вадим опустил свою тяжелую ладонь на спину Проглоту, желая поддержать его в трудную минуту. – Мужик, а че ты в натуре грифоном курлыкал?

– Как сговорено было, так и сделал, – едва касаясь ногами земли, огрызнулся пленник.

– С этого места, пожалуйста, подробнее. С кем сговорено? Для чего? – не меняя тона, попросил я. – И, пожалуйста, не надо этих приступов бесполезного героизма, их здесь никто не оценит. Давай начистоту, без суеты. И помни, выражение: «Ваша жизнь в ваших руках» для тебя сейчас истинно, как никогда.