Та-Ро
Шрифт:
Тон его голоса вдруг стал отчетливо сладострастным. Ли дернулась. Приподняла голову. Вскрикнула изумленно и зло.
– Что? Что??? Ты! Ты спал с ней? С ней?
Даниил вздохнул.
– Не ревнуй. Это случилось тысячу лет тому назад. Даже больше. Она была... грандиозна. Поставила меня на место. Щелкнула по носу. Показала кто есть кто. С тех пор я не считаю себя самым сексуальным существом на свете.
Даниил опять вздохнул. Погладил принцессу по щеке.
– Ты - достойная ученица.
Ли взмахнула ладонью, расцарапала плечо, раненное разумеется.
– Гад! Гад!
– Может быть я пошутил? Приврал? А? Сразу когти выпускать. Все женщины - кошки. Зря ли древние греки не давали дамам никаких прав? Мудрые люди были, между прочим. Знали толк в жизни. Себя познавали.
Нес полную чушь, но с таким невероятным достоинством, что принцесса прониклась. Перестала злобно фыркать, потом и вовсе с тихим хныканьем подвинулась, прижалась лбом к пострадавшему плечу. Попросила грустно.
– Не сердись. Мне так тошно, не могу себя сдержать.
– Само собой.
– Очень больно?
– Ерунда.
– Правда?
– Можешь даже задушить. Сердиться все равно не буду. Не могу.
Улыбнулась принцесса, криво и быстро. Вымороченная гримаска, вежливая - не более того, но хоть мстительно шипеть перестала. По боку обиды, не до них. Даниил гладил ее по голове, продолжая бормотать успокоительную хренотень. Психоаналитик, блин. Сеанс терапии у него. Что ж, пациент расслабился. Более того, носом сопит. Заснула? Даниил умолк.
Все когда-нибудь заканчивается. Даже плохое, что уж говорить о хорошем. Докурил, домусолил последний бычок. Погасил о борт катера. Мусорить он не любил, расчистил босой ступней раскаленный песок, добрался до плотного влажного, копнул и с глубоким вздохом сожаления похоронил бренные останки сигареты.
– Се ля ви.
Устроился поудобнее. Подвернул повыше успевшие потерять товарный вид джинсы старшего брата, одернул черную майку. Взгляд его лениво бродил по синей скатерти моря. Вчера, оскорбляя арбитра, он пытался внести коррективы в написанный Хранителями сценарий их с Ли совместной гибели. Чего ожидал? Драки или извинений. Замены арбитра. Удаления с поля (то есть физического устранения) проштрафившегося игрока (в своем лице естественно). А что получил? Самовозгорание незадачливого бармена (нечаянно открыл новое средство борьбы с крирами) и два пинка от Ли. Ругаться она впрочем не стала. Быстро поняла, что к чему. Дальнейшего возмездия не последовало.
Погубившая арбитра вспышка пламени охватила бар. Камень и металл занялись точно бумага, облитая бензином. Чья-то невидимая гигантская рука начертила черным дымом на сером небе две руны: приговор и смерть.
Пошли одинокие и удивленные по пустому курорту. Пробовали звонить. А фиг. Не работала связь. Электричество пропало. Переночевали в холле "Ясеня" на маленьком кожаном диване. Ли наотрез отказалась спать в номере. Хорошо, что сохранилась парочка пледов, пыльных и пахнущих плесенью. Создалось впечатление, что с того момента, как они прыгнули через ограждение балкончика, прошло пол тысячи лет... Даниил выкурил четыре сигареты на площадке перед входом. Потянулся, шумно выдохнул, вернулся в холл. Ли переплела косы, пользуясь вместо расчески собственной пятерней. Улеглись в обнимку, долго молчали, и синхронно опрокинулись в тягомотный, муторный сон. Утро началось с сердитой гримасы Ли. Отсутствие зубной пасты, щеток, мыла и полотенец порядочно взбесило чистоплотную девушку. Она, злобно сверкая глазищами, отправилась к морю умываться. Даниил сопротивляться не стал. Был безмерно огорчен тем, что курорт опустел абсолютно. Исчезли не только люди, но и товары на рынке, фрукты на уличных лотках, еда из холодильника в номере! Про предметы туалета он уже вспоминал, и фиг с ними, подумаешь, самое ужасное - пропали сигареты! Абсолютно. Все, кроме трех штук в смятой пачке, притаившейся в заднем кармане джинсов Даниила. Из крана в отеле не удалось выдоить ни капли пресной воды. Случайно попадающиеся на глаза пластиковые бутыли были наполнены только воздухом.
Ли размышляла, или дремала привалившись к боку Даниила. Он спросил несколько часов назад, что она думает по поводу происходящего и услышал подтверждение своих собственных опасений.
– Я не могу вырваться из этого мира. Даже не могу понять настоящий он, или наведенный.
– ?
– Иллюзорный, понимаешь? Да? Нет? Реальность? Игра? Параллели теневые какие-нибудь. Не вникаю. Мир ли это вообще?
– А сотворить новый?
Пошутил Даниил, уточняя.
– Более подходящий. С пресной водой, виноградом, бананами? Можешь?
– Место, о котором ты говоришь, уже существует и называется раем. Завтра, максимум послезавтра, ты именно там и окажешься.
Даниил хмыкнул скептически.
– Тоже мне, нашла достойного кандидата... Ко входу даже не подпустят. И не думай. Кто там его охраняет? Отгонит меня, как в щенка швырнет тапочек, или сандалию. Кыш, мол, негодный. Вали отсель. И будешь ты, душа моя, ловить кайф в более подходящей компании. С херувимами, да серафимами.
Ли дотянулась, не больно щелкнула по носу.
– Глупый!
После этого долго не было произнесено ни слова, только дважды, тонкие пальцы Ли находили и стискивали его запястье. В коротком, судорожном пожатии Даниил угадывал поиск опоры, смутную просьбу о помощи. Наклонялся и бережно, чуть касаясь, целовал потрескавшиеся губы. Он бы мог предложить Ли все: свою плоть и кровь, без вопросов! Чтобы поддержать ее силы. Просто знал, что жертва будет с негодованием отвергнута. Слушая гулкое биение собственного пульса, молчал.
В полдень Даниил покончил с последней сигаретой. Пересохшее горло немилосердно саднило. Ли отчего то вспомнила случай из жизни Ангелины Королевой. Поведала. С разными комментариями. Вновь задумалась. Нахмурилась. Умолкла. Тень медленно ползла вокруг катера, и пленники, угодившие в ловушку, приготовленную Хранителями, не спеша передвигались следом. Ни один гларус не вплетал свой гортанный сильный голос в тихую песню волн, набегающих на вымерший пляж. Шум моря и дублирующий его шум в ушах. Подступающее головокружение и подкрадывающаяся слабость. Сухие горячие пальцы Ли погладили Тинэль на мужском плече.
– Ты!
– ...
– Ты! Рядом со мной. Сейчас. Как глупо все вышло.
Голос у нее звучал тише, чем недавно, с неприятными скрипучими жесткими нотками. Даниил опустился на бок, рядом, прижался лбом к виску. Промолчал.
– Мы две маленькие мышки в мышеловке.
– Это моя вина.
– Чушь.
Но Даниил не собирался щадить себя. Не успел, значит, не успел. Не смог, значит, не смог. Финиш. И не фиг словесной шелухой сыпать попусту. Проклинать себя вслух, рвать волосы и выть он, конечно, не собирался. Непродуктивное занятие. Да и девочка расстроится. Оставалось лежать рядом и думать.
В сумерках они услышали мягкий хруст песка. Даниил поднял тяжелую гудящую голову, прищурился. Решил, что его глючит, или колбасит, как выражаются современные подростки. Вдоль кромки воды навстречу друг другу вздыбив шерстку и ощерившись, молча шли два крупных кота: серый и огненный. Противники не издавали устрашающих воплей, как это принято в их племени. Не фыркали, не шипели неотвратимо сближаясь в напряженной тишине. На расстоянии чуть больше метра они синхронно остановились, чуть припав к песку и слегка опустив головы с плотно прижатыми ушами. Ярко зеленые глаза серого кота заметно светились. Подрагивающие хвосты и невероятное напряжение позы выдавало в обоих истинную ярость. Они ничего не предпринимали, ничего, что мог увидеть человеческим зрением и расшифровать единственный наблюдатель. (Ли не проявляла интереса к происходящему, Даниил подумал, что она потеряла сознание.) Коты не двигались с места, а песок под их лапами потрескивал и раскалялся, точно на гигантской сковородке. Воздух наполнился синими искрами. С неприятным гудением, напоминающим растревоженный пчелиный рой, они взвивались вверх, и уносились в небо. Серый кот чуть заметно дернулся - раз, другой. Искры ударили наподобие гейзера, сплошным потоком в котором Даниил теперь не видел абсолютно ничего. Даже намека на кошачий силуэт. Сверкающий водопад энергии не иссякал, наоборот, темнел и расширялся. Даниил не мог отвести взгляда от непонятной и грозной картины воспарения чудовищного количества силы. Ему бы, хоть тысячную часть этого фейерверка в вены! Увы. Голова закружилась и Даниил медленно сомкнул тяжелые, как проржавевшие створки ворот - веки. Песок под его щекой сначала показался колючим, а через мгновение теплым и удобным, точно хорошая подушка.