Табакерка Робеспьера
Шрифт:
Все ясно, Герман не спешит открывать, чтобы заставить Юлию поволноваться, чтобы в очередной раз показать ей свою власть.
Прежде чем открыть, он вновь на мгновение затих – должно быть, разглядывает ее в дверной глазок. Вероника порадовалась, что догадалась вывернуть лампочку.
Наконец щелкнул замок и дверь открылась.
На пороге стоял Герман.
– Отпустите! – кричала Юлия. – Отпустите меня немедленно! Кто вы такие?! Что вам от меня нужно?!
Сильная рука в черной кожаной перчатке зажала ей рот и нос. Она начала задыхаться, засучила ногами.
– Смотри, Генрих, не задуши ее! – бросил через плечо человек, сидевший за рулем черной машины. – Она нам пока еще нужна, причем нужна живой!
– Ничего ей не сделается! – отозвался второй, сидевший рядом с Юлией на заднем сиденье.
– Твои методы, Генрих, слишком грубы! – продолжил водитель, не поворачивая головы. – С женщинами нужно действовать тоньше, психологичнее... учись у Германа!
– То-то у него вышел полный облом!
Юлия мычала, задыхаясь, пыталась вырваться, но руки в перчатках держали ее с нечеловеческой силой.
– Если не будешь кричать, я дам тебе возможность дышать! – проговорил похититель. – Ты ведь умная девочка, ты не будешь кричать?
Юлия кивнула.
Черная рука убралась от ее лица. Юлия жадно вдохнула, закашлялась, постепенно пришла в себя.
Она сидела на заднем сиденье машины. Той самой машины, которую они с Вероникой видели из окна. Кроме нее в салоне были еще два человека. Чем-то неуловимо похожие, они были одеты в одинаковые черные костюмы, словно сотрудники похоронной конторы.
Наверняка эти двое – из той странной компании, которая приходила в закрытый магазин, где держал ее Герман. Наверняка это какие-то его знакомые...
Вспомнив про Германа, Юлия почувствовала знакомое головокружение. Ведь он звал ее, он требовал, чтобы она пришла, а она не подчинилась. Не подчинилась ему впервые с тех пор, как увидела его!
Может быть, она все же вырвется из-под его власти? Самой ей ни за что не хватило бы для этого сил и решимости, но с помощью Вероники, этой странной девушки, спасшей ее в магазине...
К Веронике Юлия испытывала какое-то странное, двойственное чувство. С одной стороны – она смотрела на нее свысока, вспоминая ее ужасную осанку, шаркающую походку, тусклые волосы, вечно унылый, подавленный вид, с другой – не могла не оценить решимость и волю этой девушки. Если бы не Вероника, она так бы и сидела, привязанная к креслу в магазине, пока не вернулся бы Герман, а потом...
Она вспомнила, что Герман говорил своим безликим сообщникам: у него есть жертва, подходящая по всем параметрам – и по внешним данным, и по знаку зодиака, и по году рождения... Ведь он говорил это о ней! Ведь это ее он собирался принести в жертву во время какого-то чудовищного ритуала!
В ее безрадостные мысли вторгся голос соседа, того, которого водитель называл Генрихом:
– Отдышалась? Говори, куда ты спрятала табакерку!
– Что? – Юлия изобразила удивление. – Какую табакерку?
– Не вешай мне лапшу на уши! – рявкнул мужчина. – Ты отлично знаешь, о чем я говорю! Табакерку, которую вы купили в подарок своему шефу! Мы знаем, что она у тебя! Говори – где ты ее спрятала?!
– Я не знаю, о чем вы говорите! – жалобно пролепетала Юлия.
В уме она решала сложную задачу.
Обсуждая операцию с Вероникой, они решили, что важно какое-то время продержаться. Если она сразу выдаст тайну, это может показаться похитителям подозрительным, они почувствуют подвох. С другой стороны, держаться слишком долго может быть попросту опасно, можно переиграть и лишиться жизни...
– В последний раз спрашиваю, – мужчина в черном достал из кармана складной нож, нажал на кнопку, выбросив узкое лезвие, и поднес его к лицу девушки. – Если не скажешь – изуродую! Располосую твои розовые щеки...
– Не надо! – вскрикнула Юлия в непритворном ужасе. – Только не это! Я скажу, я все скажу!
– А ты говоришь – психология! – насмешливо бросил Генрих водителю. – Проще надо действовать, Рудольф! Простота – залог успеха! Ну, говори! – снова обратился он к девушке. – Говори, а не то...
Нож прикоснулся к ее щеке. Юлия почувствовала холод стали и торопливо заговорила.
Она назвала адрес Леонида Воронова.
Через двадцать минут черная машина остановилась перед домом на улице Некрасова.
– Пойдешь с нами, – проговорил Генрих, схватив Юлию за локоть. – И чтобы никаких фокусов! Если закричишь, или попытаешься сбежать, или попробуешь еще что-нибудь выкинуть – располосую, как студент покойника! Поняла?
Юлия кивнула. Генрих вытащил ее из машины и повел к подъезду, крепко сжимая ее локоть. В другой руке, спрятанной в карман, был нож. Водитель Рудольф шел чуть сзади, настороженно оглядываясь по сторонам.
Как и в прошлый раз, дверь подъезда была закрыта неплотно, так что войти в дом не составило труда. Лифт опять не работал, пришлось подниматься на четвертый этаж по лестнице.
Увидев на двери три звонка, Генрих не стал задумываться и позвонил сразу во все.
– Не надо! – попыталась предупредить его Юлия, вспомнив рассказ Вероники, но было уже поздно.
За дверью раздался грохот, дверь широко распахнулась, и на пороге возникла могучая тетка в цветастом халате, с всклокоченными огненно-красными волосами, известная всему микрорайону Дарья Викентьевна Чумовая.
– Это кто же здесь звонит? – проговорила тетка обманчиво тихим голосом. – Это кто же здесь беспорядок нарушает? Вы к кому же это пожаловали, господа товарищи молодые люди?