Табакерка Робеспьера
Шрифт:
Позади алтаря возвышалось странное изваяние. Это была бронзовая статуя существа с человеческим телом, длинным крысиным хвостом и головой козла. Голова этого создания была увенчана короной, в которой сверкали несколько крупных рубинов.
Напротив алтаря были расставлены массивные резные кресла из черного дерева, как будто места для зрителей в театре. Правда, кресел этих было не так много, как в театре – не больше дюжины. Видимо, представление, которое готовилось в этом зале, предназначалось для очень узкого круга зрителей.
В первый момент Веронике показалось, что, кроме них с Вороновым, в этом тайном храме никого нет, но затем она услышала шаги и увидела, что к алтарю приближаются Герман и Юлия.
Юлия по-прежнему двигалась послушно и безжизненно, как кукла-марионетка, Герман, напротив, был лихорадочно возбужден. В руке у него был саквояж. Подойдя к алтарю, Герман остановился, сдернул с алтаря красно-черное покрывало, повернулся к своей безвольной спутнице и проговорил тягучим гипнотическим голосом:
– Скоро твой земной путь закончится, ты пройдешь великое очищение, и для тебя начнется новая, прекрасная жизнь. Взойди на алтарь и приготовься к ритуалу!
Юлия послушно поднялась на алтарь и легла навзничь на черный мрамор, крестом раскинув руки. Герман накрыл ее шелковым покрывалом и огляделся. Тут же из какой-то потайной двери показалась женщина. Сегодня на ней был длинный черный плащ с капюшоном, такой же, как тот, который Воронов снял с часового. Опущенный капюшон закрывал ее лицо.
– Я привел ее, Миледи! – проговорил Герман, низко поклонившись.
– А Вместилище?
– Вот оно, Миледи! – Герман открыл свой саквояж, достал оттуда бюст Робеспьера и протянул его женщине.
– Очень хорошо. – Женщина взглянула на алтарь и поправила шелковый покров, из-под которого виднелась рука Юлии. – Очень хорошо! Табакерка тоже у нас, так что мы можем приступать к Великому Ритуалу. Сейчас я соберу всех братьев, а ты переоденься в ритуальный плащ.
С этими словами она достала хорошо знакомую Веронике табакерку и поставила ее на край алтаря. Герман рядом с табакеркой поставил бюст и вслед за Миледи покинул зал, скрывшись за малоприметной дверью.
– Скорее! – воскликнула Вероника, едва святилище опустело. – Скорее, мы должны увести Юлию, пока они не вернулись!
– Они заметят, если ее не будет на алтаре! – озабоченно проговорил Воронов.
– Что же делать?
Леонид поднял с пола несколько старых мешков и бросился к лестнице, которая вела с галереи в нижнюю часть зала.
Они подбежали к алтарю. Первым делом Вероника схватила табакерку, открыла ее потайное отделение и положила в него ключ. Покончив с этим, она сдернула шелковое покрывало.
Юлия лежала на алтаре, раскинув руки. Лицо ее было безмятежно, пустые глаза смотрели в потолок.
– Вставай! – окликнула ее Вероника. – Вставай скорее! Они сейчас вернутся!
На лице Юлии не шевельнулся ни один мускул, она лежала неподвижно, как восковая фигура.
– Да вставай же! – Вероника несколько раз ударила Юлию по щекам. Голова девушки от пощечин перекатывалась из стороны в сторону, но она по-прежнему не подавала признаков жизни.
Воронов стоял чуть в стороне с охапкой мешков в руках и озабоченно оглядывался.
– Скорее! – проговорил он. – Они могут вернуться в любой момент!
– А то я не знаю! – огрызнулась Вероника. – Лучше бы помог чем-нибудь, чем говорить под руку!
Воронов пожал плечами: в этой ситуации он ничем не мог помочь, все его знания были бесполезны.
Вероника схватила Юлию за руку, встряхнула. При этом рука разжалась, и из нее выпала булавка. Та самая булавка, которая уже столько раз выручала девушек! Вспомнив, как она действовала прежде, Вероника схватила булавку и уколола Юлию в руку. Та дернулась, приподнялась на алтаре и проговорила:
– Больно!
– Слава богу, ожила! – обрадовалась Вероника.
Но Юлия тут же вновь упала всем телом на алтарь и улеглась, как прежде. Вероника уколола ее вторично, но на этот раз Юлия даже не шевельнулась.
– Что делать?
Вероника в панике попыталась поднять Юлию, но та оказалась ужасно тяжелой. Живой человек так себя не ведет.
– Ничего не выйдет, – сказал Воронов, – она в глубоком трансе, и вывести ее из этого состояния может только тот, кто ее туда погрузил. Он закодировал ее каким-то словом или фразой...
– Фразой?! – перебила его Вероника, быстро нагнулась к Юлии и проговорила: – Кошка гуляет сама по себе!
Юлия мгновенно открыла глаза, и взгляд ее оказался вполне осмысленным.
– Где это мы? – спросила она, поднимаясь. – Мне снился такой странный сон...
– Потом расскажешь! – Вероника помогла ей спуститься с алтаря, Воронов бросил на него груду мешков, разложил их поровнее и накрыл шелковым покрывалом. Теперь со стороны могло показаться, что под ним лежит человек.
Они хотели уже покинуть зал, но в это время позади алтаря со скрипом отворилась неприметная дверь.
Убегать было поздно. Тогда Вероника втащила Юлию в углубление под алтарем, прикрытое свисавшим краем покрывала. Воронов же опустил на лицо капюшон и сел в одно из черных кресел.
Дверь позади алтаря широко открылась, и в святилище один за другим вошли несколько человек в черных плащах с опущенными на лица капюшонами. Впереди всех шла женщина. Она остановилась перед алтарем, остальные расселись в креслах. Один из мужчин встал чуть в стороне, возле большого медного гонга, установленного на треножнике.