Чтение онлайн

И потянул меня наверх. Я покорилась, потому как сколько можно сидеть на асфальте? А тут ещё и курагой манят, и дышат в ухо томно. Ушлый дядька так и норовил ухватить меня за задницу, пару раз ему даже удалось, и настроение его явно улучшилось. Теперь он даже готов был простить мне помятые при резком торможении помидоры.

— Садысь, - велел он мне, распахивая дверцу жигулей.

— Нет, дядя, - отмахнулась я.
– Не в этот раз. Спасибо, что не убили.

— Судьба!
– кричал он вслед хромающей мне.
– Куда пошла, красывая? Курага тебе дам, сэрдце свое отдам, Рахматулла слово кремень!

Я махнула рукой, а дядька огорченно махнул снятой шапкой. Я успела разглядеть на его голове идеально круглую блестящую плеш, затем он сел в машину и уехал. Я покрутила головой, ощущая как хрустит шея, и поняла, что была так сконцентрирована на машине Таира, что элементарно не смотрела по сторонам - жигули меня подсекли со встречки.

Я устало дохромала до остановки и уселась на лавочку. В сумке зазвонил секретный телефон, трубку пришлось взять - таких звонков не пропускают.

— Как успехи?

Второй раз уже звонят в самый подходящий момент.

— Я близко, - ответила я, оглядываясь по сторонам.

И правда же - близко. Вон он, офис Шакирова, видно с остановки. И приуныла изо всех сил - проблемам быть. Но судьба решила подарить мне ещё один шанс.

— Сейчас пришлю адрес и время. Сегодня. Это благотворительный ужин, Шакиров там будет. На входе назовись, там будет наш человек, пропустят. И да, платье купи. Такое, повычурней.

— А расходы?
– поразилась, передумавшая умирать я.
– Мы так не договаривались! Я здесь рискую собственным здоровьем ради ваших меркантильных планов, а мне ещё платье покупать? Я и так бинокль купила!

Годзилла скрипнул зубами и согласился проспонсировать платье.

И даже копчик после этого стал как-то меньше болеть.

— Чёрное или красное?

Перед моим лицом зависли два платья на плечиках, скрывая за собой их обладательницу.

— Ты издеваешься? Нам выходить уже пора, мне похрен в чем ты пойдешь.

 — Ой, подождут, — легкомысленно отмахнулась девушка, перестав тыкать в меня своими тряпками. Подошла к зеркалу, поднялась на носочки и стала поочередно прикладывать к себе то одно, то другое.
– Без тебя не начнут точно.

Я нетерпеливо глянул на часы:

— Я уезжаю через пять минут, не успеешь — твои проблемы. На вечер не пущу.

— Ну нельзя же быть таким бесчувственным! — Зай топнула ногой, швыряя на диван красное платье. Слишком откровенное, на мой взгляд. Чёрное тоже было не лучше, и я уже всерьез начал жалеть, что согласился взять девчонку с собой. — Я, может, месяц к этому событию готовилась!

Дослушивать я не стал, развернулся и пошел на выход.

Знал, что Зай успеет собраться, даже если сейчас на ней все ещё только дурацкая розовая пижама и пушистые тапки на ногах.

Она действительно готовилась и прожужжала мне на днях все уши о том, кого пригласили и кто будет выступать перед гостями. Не пойму, отчего ее так разбирало, далеко не первое мероприятие в ее жизни. Правда, последние полгода Зай всюду путешествовала рука об руку со своим женихом, Динаром, и я поначалу удивился, когда она заявила о желании идти со мной, а не с ним.

— Вы с Динаром поссорились? — спросил осторожно, когда мы оказались рядом в автомобиле. Зай, плотно укутанная в шубу, все ещё дулась за то, что я ее торопил. Покосилась на меня, потом бросила взгляд на Руслана, сидевшего за рулём:

— Все в порядке. Он уехал по делам.

По голосу непонятно, правду говорит или нет.

Динар — мэров сын, но в отличии от большинства мажориков его возраста, с башкой на плечах. Которой он может лишиться, если обидит сестру.

Я разглядывал ее и думал, что Зай выросла. Очень быстро и как-то незаметно.

Вроде недавно ещё только была тощим подростком с двумя косичками, Тимур обзывал ее за худобу велосипедом и доводил до слез. А теперь она ходит со мной на благотворительные приемы в вечерних платьях, у нее есть жених, и они с ним, наверняка, не просто за руки держатся, пусть эта мысль и кажется ужасной.

— Если он тебя обидит, я оторву ему яйца, ты же знаешь? — на всякий случай предупредил ее, — и плевать мне на его отца.

Зай слабо улыбнулась и сжала мою руку своими прохладными, несмотря на тепло в салоне, пальцами.

— Все хорошо, Таир. Никого калечить не придется. Может лучше скажешь, как я выгляжу?

— Охуительно, Зай. Такой ответ устроит?

Теперь уже Зайнаб весело фыркнула, ничуть не смущаясь моих слов.

Сестра росла в нашей семье как принцесса: на целую толпу братьев, дядьев и племянников она оказалось первой и единственной девчонкой, совершенно не обделенной вниманием. Кажется, сильнее чем ее наша эби не любила никого. Даже меня, своего первого внука. Для единственной внучки эби и имя выбрала сама - Зайнаб. Имя старое, редкое, непривычное, но протестовать никто не посмел. Близкие звали сестрёнку Зай, Зая, Зайка. И все эти заи чудесно ей подходили.

На входе нас приветствовала охрана, тут же подскочила Оксана, отвечавшая за организацию вечера. Скучного, банального и весьма унылого события, которое проводилось каждый год и требовало моего обязательного присутствия.

Будь моя воля, это время я бы провел в куда более приятной компании. Например, с Соловьевой, о которой я сегодня то и дело вспоминал. Надо не забыть пробить через Руслана ее номер.

Я огляделся, отмечая с ленцой декорации, на которые ушли средства из фирмы. Немалые кстати, за всю эту декоративную шелупонь.

Фойе украсили цветами, напротив входа стояла большая фотозона, работали аниматоры, фотографы щелкали зеркалками. Во всем этом роскошном безобразие сновала добрая сотня приглашенных гостей, с которыми придется ручкаться, здороваться и вести светские беседы, скалясь на камеры.

Терпеть, блять, этого не могу.

Но выбора нет, придется лыбиться и не шарахаться от журналистов. Когда-то такое внимание льстило, обо мне писали часто, ещё бы: один из самых молодых миллионеров республики, богатый наследник нефтяной империи, завидный холостяк.