Чтение онлайн

Я понимал, что этот знак — не просто красивая картинка или пропуск на скидки в местных лавках. Это было нечто гораздо большее, нечто, что делало меня в глазах этих суровых, бородатых коротышек «своим», почти родным. И это накладывало определённые, пока ещё не до конца понятные мне, обязательства.

Воррин, не теряя времени, повел меня через гудящий, как растревоженный улей, город. Мы миновали торговые ряды, где гномы-ремесленники с присущей им скрупулёзностью раскладывали свои товары: оружие, доспехи, инструменты, ювелирные изделия, а люди-торговцы бойко зазывали покупателей, предлагая всякую всячину, от сомнительного качества тканей до экзотических фруктов, привезённых невесть откуда. Воздух был пропитан смесью запахов раскалённого металла, свежевыделанной кожи, пряностей, пота и чего-то неуловимо тревожного, как перед грозой.

Наконец, мы вышли на центральную площадь. И то, что я увидел, заставило меня невольно присвистнуть.

Площадь, некогда, видимо, бывшая местом ярмарок и городских празднеств, теперь превратилась в огромный, хаотичный вербовочный пункт. Десятки глашатаев как гномов, с их рокочущими, громоподобными голосами, так и людей-вербовщиков, более изворотливых и сладкоречивых, стояли на импровизированных трибунах из бочек и ящиков и зычными, громогласными голосами зазывали добровольцев на войну с орками.

— Вставайте под знамена короля Хальдора Второго! — надрывался один из гномьих глашатаев, размахивая коротким, но увесистым боевым молотом. — Слава и золото ждут храбрецов! Смерть клыкастым тварям!

— Эй, парни! — вторил ему человеческий вербовщик, одетый в потёртый кожаный камзол и щеголявший залихватски закрученными усами. — Хотите быстро разбогатеть и прославиться? Устали гнуть спину на полях или в грязных мастерских? Война с орками — ваш шанс! Щедрая плата, доля в трофеях, уважение и почёт! А если повезёт и живы останетесь, то и вовсе станете героями! Подходи, не медли, записывайся в отряды удачи!

Глава 6

Неясные причины

Толпа вокруг этих «проповедников войны» была разношёрстной донельзя.

Здесь были и беглые крестьяне, которым надоел их феодал вместе с налогами и беженцы-люди (вероятно, война затронула не только гномов), чьи деревни, вероятно, сожгли орки, и теперь им некуда было податься, кроме как на войну.

Были и искатели приключений, молодые и не очень, с горящими глазами, где пряталась алчность и до поры припрятанная жестокость.

Были и откровенные головорезы, личности с тёмным прошлым и ещё более туманным будущим, для которых война была лишь очередным способом заработать на кусок хлеба с маслом, не гнушаясь ничем.

Я с присущим мне скепсисом оценивал это «славное войско».

«Пушечное мясо, — промелькнула циничная мысль. — Необученное, плохо вооружённое, без малейшего понятия о дисциплине и тактике. Сборище одиночек, которых легко перебьют или которые разбегутся при первой же серьёзной стычке. Классический состав для рейда „на убой“. Интересно, какой у них процент выживаемости? Думаю, не выше, чем у леммингов, радостно прыгающих со скалы».

Гномы-организаторы, суетившиеся на площади, записывая имена, выдавая какое-то примитивное оружие и распределяя новобранцев по отрядам, выглядели измотанными до предела. Их лица были серыми от усталости, под глазами залегли глубокие тени, а голоса охрипли от постоянных криков.

Но в их движениях, в их взглядах чувствовалась несгибаемая, упрямая решимость.

Война требовала все новых и новых жертв, и они, как могли, пытались обеспечить этот нескончаемый поток «живой силы» на алтарь победы. Или, что более вероятно, на алтарь отсрочки неминуемого поражения.

Воррин провёл меня через всю эту суматоху к большому, грубо натянутому шатру, над входом в который развевался потрепанный, но гордый стяг с изображением скрещенных молота и кирки — символ гномьих шахтёров и воинов. У входа стояли два дюжих гнома-стражника в тяжёлых доспехах, которые, увидев Воррина и мой знак, молча расступились, пропуская нас внутрь.

Внутри шатра, за простым деревянным столом, заваленным картами, свитками и какими-то списками, сидел гном.

Он был невысок даже по гномьим меркам, но широк в плечах и с выдающимся животом, что делало его широким в обхвате, как старый дуб.

Его длинная, до пояса, седая борода была аккуратно заплетена в одну толстую косу и перехвачена несколькими серебряными кольцами. Лицо, изборождённое глубокими морщинами, хранило следы многих битв и бессонных ночей.

Но глаза… глаза у него были острые, внимательные и живые. Это был Балин Длиннобород, ветеран многих войн и, как пояснил Воррин, нынешний глава вербовочного пункта Узина.

— Балин, друг мой, — пробасил Воррин, подходя к столу. — Я пришёл поздороваться с тобой и познакомить с легендарным человеком. Его зовут Рос. И он… чтобы сразу стало понятно, не наёмник.

Балин медленно поднял голову, и его взгляд, тяжёлый и изучающий, остановился на мне. Я почувствовал себя как под рентгеном. Он окинул меня с ног до головы, задержавшись на моем доспехе и знаке «Гве-дхай-бригитт» на наплечнике. В его глазах мелькнуло сначала удивление, а затем неподдельный, живой интерес.

— «Гве-дхай-бригитт»… — пророкотал он, и его голос, хоть и тихий, был полон какой-то глубинной силы. — Я встречал такое всего пару раз за жизнь. Что привело тебя в наши края, Рос, Друг-Лучше-Гномов? И к чему слова Воррина про наёмника, не наёмника?

Воррин, не дожидаясь моего ответа, коротко, но красочно пересказал Балину историю о нападении разбойников на караван и о том, как я, «скромный путник», в одиночку перебил большую часть бандитов и спас не только их гномьи шкуры, но и весь караван. Балин слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая и поглаживая свою бороду. Когда Воррин закончил, Балин снова посмотрел на меня, и в его взгляде уже не было прежней усталости, а появился какой-то новый, цепкий интерес.

— Таких, как ты, нам сейчас очень не хватает, человек, — сказал Балин, и в его голосе прозвучала неподдельная горечь. — Людей, желающих сражаться, приходит много. Но толку от большинства из них, к сожалению, мало. Они отважны, не спорю, но не обучены, не дисциплинированы. А орки… орки — это не просто бандиты с большой дороги, которые разбегутся после первой же серьёзной стычки. Они хитры, жестоки, и их много. Очень много. Они, как саранча, лезут из своих нор, и кажется, что им нет конца.