Чтение онлайн

— Шевелитесь, бородатые тюлени! — не унимался я, жестами показывая, как им встать. — Плотнее! Щиты к щитам! Образуйте стену! Копейщики вперёд! Пусть эти твари сами на копья лезут!

Удивительно, но они послушались.

Может, от безысходности, может, потому что мой голос звучал уверенно, а может, просто потому, что кто-то наконец взял на себя командование.

Они неуклюже, но быстро перестроились, образовав некое подобие греческой фаланги прямо на снегу. Короткие гномьи копья, которые многие из них носили в дополнение к топорам, выставились вперёд, образовав смертоносный частокол.

И как раз вовремя. Орки, решив, что мы лёгкая добыча, с рёвом ринулись в атаку сквозь снежную пелену. И напоролись на наши копья. Первые ряды атакующих были буквально нанизаны на острия. Дикий рёв сменился удивлёнными, булькающими воплями. Орки, не ожидавшие такого отпора, на мгновение смешались.

Я дрался в первых рядах, рядом с Воррином. Мой клевец обрушивался на орочьи головы и плечи, дробя шлемы и кости. Несколько раз меня спасла только моя великолепная броня Анаи — орочьи ятаганы со скрежетом отскакивали от чешуйчатых пластин, оставляя лишь царапины. «Спасибо, богиня, — мысленно поблагодарил я её. — Кажется, я снова у тебя в долгу».

Орки, понеся неожиданные потери и ошарашенные такой яростной обороной, отхлынули, отхлынули, но явно лишь для новой атаки. У нас появилась короткая передышка.

— Вы гномы или кто?! – заорал я, тяжело дыша и сплёвывая кровь от рассечения губы. — Вы же шахтёры, рудокопы, камнеломы! Неужели вы не можете завалить этот чертов туннель, из которого мы вылезли?! Чтобы эти твари за нами не лезли!

Идея, похоже, пришлась по вкусу.

Несколько старых, опытных гномов, чьи лица были покрыты шрамами от многих битв и тяжёлой работы, тут же подхватили её. Они отрывисто скомандовали более молодым, и те, используя свои боевые топоры и боевые крюки как горный инструмент, бросились к выходу из туннеля. Пока орки не пришли в себя, гномы с яростью, достойной лучшего применения, принялись крушить опорные балки и арку входа. Они били точно, зная слабые места в каменной кладке, по каким-то одним им понятным точкам.

И снова — чудо!

С оглушительным треском и грохотом свод туннеля над лестницей начал оседать. Камни, вырванные из кладки, срывались вниз, увлекая за собой другие. Через несколько мгновений вся конструкция рухнула, подняв тучу снежной и каменной пыли. Лестница, наш единственный путь отступления, но и путь преследования для орков, была погребена под тоннами камня. Раздались приглушённые вопли, похоже, обвал накрыл и часть орков, которые уже собирались снова полезть за нами.

Это можно было бы назвать спасением.

Если бы не цена. Мы потеряли по меньшей мере половину гномьего войска и большую часть наёмников-людей. Король Хальдор был смертельно ранен и едва дышал. Почти все уцелевшие были ранены, обморожены, измотаны до предела. И это не считая того что мы находимся на каком-то чёртовом высокогорье, а проклятая пурга, казалось, только усиливалась, грозя заморозить нас насмерть прямо здесь, на этом продуваемом всеми ветрами пятачке.

Именно в этот момент, когда отчаяние снова начало сжимать ледяные тиски вокруг моего сердца, один из молодых гномов, напряжённо всматривавшийся сквозь снежную пелену, вдруг издал радостный возглас.

— Башня! Там… башня!

Он указывал куда-то в сторону, где сквозь редеющий на мгновение снежный вихрь действительно проступил тёмный, угловатый силуэт. Полуразрушенная сторожевая башня, наследие какой-то древней, забытой войны. Одинокая, как перст, и такая же серая, как окружающие скалы.

— Туда! — крикнул Воррин, его голос охрип от крика и холода. — Это наш единственный шанс!

Собрав последние силы, мы — то, что осталось от некогда гордой армии Алатора, что так самонадеянно выступила в поход, побрели к башне. Раненый король, Воррин, я, и горстка измученных, обмороженных гномов.

Башня встретила нас завыванием ветра в пустых бойницах и могильным холодом. Внутри было сыро, пахло плесенью и запустением. Но, по крайней мере, здесь не было этого бешеного ветра и снега. И внутренние помещения башни не были засыпаны снегом, потому что каменная крыша была на месте.

Мы рухнули на каменный пол, не в силах даже говорить. Кто-то стонал от боли, кто-то просто лежал, глядя в пустоту. Я привалился к холодной стене, чувствуя, как дрожь колотит все тело.

Воррин, несмотря на усталость и рану на руке, принялся осматривать башню. И его поиски увенчались успехом. В одном из углов, под грудой обломков, он нашел небольшой, но очень ценный запас — несколько мешков с каменным углём. Видимо, запасы старого гарнизона или же этим местом пользовались пастухи и оставили себе запасы для костров?

— Уголь, — обрадовался Зобгин, — значит, мы не замёрзнем прямо сейчас. Ещё повоюем, человек!

Мы развели несколько костров прямо на полу башни и в основном крепостном камине. Язычки пламени лизали сырые камни, отгоняя тьму и давая немного тепла. Но это тепло не могло согреть ледяной холод, поселившийся в наших душах.

Мы были живы. Пока. Запертые в разрушенной башне, посреди бурана, на горе, кишащей орками. С умирающим королем и горсткой бойцов, едва способных держать оружие. Это был не «стратегический манёвр» и не «временное отступление». Это было бегство.

И я, Ростислав Голицын, бывший студент, а ныне рыцарь и тактик-самоучка в мире меча и магии, сидел у этого чадящего костра, смотрел на огонь и понимал, что у меня закончились все блестящие идеи. Экран «Game Over» настойчиво маячил перед глазами, и на этот раз, похоже, кнопки «Продолжить» на нём не предвиделось.

Ветер снаружи выл все яростнее, словно оплакивая нашу судьбу. Или предвкушая скорый пир.

* * *

Ночь в полуразрушенной башне тянулась, как пытка китайской водяной каплей — медленно, монотонно и неотвратимо приближая к чему-то скверному.

За стенами, словно раненый зверь, выл буран, швыряя в пустые бойницы пригоршни ледяного снега.

Ветер завывал в дырах крыши, создавая жуткую, давящую на уши музыку отчаяния. Внутри, у чадящего, едва греющего костра, сбились в кучки остатки некогда гордого гномьего воинства.

Кто-то тихо стонал, перевязывая свежие раны, кто-то забылся в тяжёлом, беспокойном сне, вздрагивая и бормоча что-то нечленораздельное. Другие просто сидели, уставившись невидящими глазами в огонь, их лица, освещённые тусклым пламенем, казались высеченными из камня масками скорби и безнадёжности. Запах сырости, крови, пота и дыма смешивался с ледяным дыханием бури, проникающим сквозь щели. Атмосфера была такой, что хоть топор вешай.