Чтение онлайн

Старый гном говорил жёстко, зло, но каждое его слово било точно в цель. Советники поникли, их праведный гнев как-то быстро сдулся под напором его ядовитой логики.

Я решил поддержать Фрора, пока момент не упущен.

— Уважаемый Фрор прав, — сказал я, обращаясь к Фольктриму, который всё это время сидел неподвижно, внимательно слушая. — Союз с Эйтри — это реальный шанс. Возможно, единственный. Его люди знают местность, они знают тактику орков, они мотивированы. Да, его требования противоречат традициям. Однако я напоминаю очевидную для меня вещь. Военно-промышленный потенциал королевства Оша падает с каждым сражением. Если войско Хальдора было порядка восьмидесяти процентов всей армии королевства, то потеряв половину, мы потеряли сорок процентов армии, тогда как потери орков нам, ввиду отсутствия разведки даже не известны. И нам наши потери нечем покрыть. То есть если и до этого мы были слабее, то стали ещё слабее за последнюю неделю.

Я сделал небольшую паузу, а затем добавил:

— Кроме того, чтобы принимать взвешенные решения, нам нужно больше информации. Не только обещанное Эйтри, сведения, которых пока нет, но и из наших собственных источников. Я прошу у Вас, Ваше величество, доступ к военным архивам Алатора. Я хочу изучить историю этой войны, понять тактику орков с первых дней, проанализировать наши ошибки. Возможно, там мы найдём ключ к тому, как переломить ситуацию.

Фольктрим долго молчал, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. На его молодом лице отражалась тяжесть принимаемого решения. Наконец, он медленно кивнул.

— Хорошо, Рос, — сказал он ровным голосом. — Ты получишь доступ к архивам. Фрор, — он перевел взгляд на старого гнома, — поможешь ему. Твои знания истории и опыт будут полезны. Что касается требований Эйтри… — он снова сделал паузу, и его губы сжались в тонкую линию. — Я подумаю. Король не обязан давать ответ немедленно, каков бы этот ответ ни был.

Глава 18

Бумажная память

Архивы Алатора оказались не просто комнатой с пыльными полками, а целым подземным комплексом, высеченным в глубине горы где-то на отшибе города.

Огромные, гулкие залы, уставленные стеллажами из тёмного, почти чёрного камня, уходящими в полумрак под высокими сводами. Здесь хранились тысячи, если не десятки тысяч, свитков, перевязанных кожаными ремешками, толстых фолиантов в потрескавшихся от времени переплётах, карт, начертанных на дублёной коже, и бесчисленных стопок донесений, приказов и отчётов, написанных на грубом пергаменте разными почерками и разными чернилами — от ярко-красных до выцветших, почти невидимых. Воздух был густым, пахнущим пылью веков, старой кожей, высохшими чернилами и чем-то ещё, неуловимо тревожным, словно сами эти стены впитали в себя отголоски былых сражений, крики умирающих и горечь поражений.

«Вот это дата-центр, — присвистнул я мысленно, оглядываясь. — Информации тут, похоже, на несколько терабайт. Только вот файловая система, судя по всему, отсутствует как класс. И никакой тебе функции 'поиск».

Фрор Простобород, который вызвался быть моим «проводником» по этому лабиринту знаний, кряхтя, повёл меня вглубь. Старый гном ориентировался здесь, как у себя дома, безошибочно находя нужные секции и стеллажи.

— А кто смотритель Архива, дедушка Фрор?

— Какой я тебе дедушка?! Нет у нас смотрителя. Ну то есть раньше был один, Карбинн Сопящий, но в первые месяцы войны он переволновался и помер, а назначить другого его величество Хальдор назначить не удосужился. Вот мы, самые старые из гномов Алатора присматриваем.

— То есть, ты подскажешь?

— Куда я денусь. Вот, смотри, человек, — он указал на груду свитков, сваленных на одном из столов. — Это донесения с наружных пограничных постов за последние десять лет, в том числе и с первых дней войны… Ну, пока ещё существовали пограничные посты. Скажи, ты намерен найти таинственную причину нападения на Оша?

— Да какая там таинственность, дедушка Фрор? Виновен в том ты, что хочется мне кушать. Естественная борьба за среду обитания. Остальное — шелуха.

— Ну, тут ты не совсем прав, орки тоже когда-то жили в этих горах, пока четыреста лет назад Баригган Стальные Крылья не провёл ряд рейдов и сжёг их поселения.

— Все вы хороши. Вы их, они вас… У всех есть исторические обоснования для своих войн, эта истина тоже стара как мир. Нет. Меня мало волнует мохнатая старина, а вот то, что исторически близко, четыре и около того года назад это да, интересно.

— Ну, надо смотреть. Никто их толком не разбирал, не систематизировал. Так, складывали в кучу. Скажи, твоя это… Как его, — задумался старый гном, — толмаческая способность понимать подгорный язык, она распространяется на письменность? Мало какие записи велись на всеобщем, а переводить тебе… Хотя если придётся, нагоню сюда десяток молодых гномов они тебе что хошь переведут и в любых количествах.

— Прямо гугл-переводчик… Нет, общий поток текста я воспринимаю, а вот ваши рунные переплетения, нет. Если что, запрошу помощи.

— Ну, уж чем смогу, насколько зрение позволит.

Мы погрузились в работу.

Это действительно был хаос. Ну, то есть, более ранние доклады были сухими, неспешными и не информативными — всё, что до войны, просто доклады командиров гарнизонов о службе, не более того. До войны королевство Оша жило спокойной размеренной жизнью. Ну может изредка разбойников поймают или контрабандистов, не более того.

А потом начинаются сбивчивые, написанные наспех доклады о первых нападениях орков, панические сообщения о пожарах на заставах, списки потерь, приказы о переброске отрядов, которые часто опаздывали или приходили не туда.

Хотя точную дату начала войны я не смог для себя определить и конкретный эпизод, ясно, что орки прошли во множестве и напали сразу во многих местах на восточной и юго-восточной границе королевства.

То есть орки-то то действовали вполне себе подготовлено и организовано.

Да, некоторые гарнизоны героически держали оборону, однако посланные им на подмогу роты попадали в засаду, потому что всё приграничье фактически превратилось в «серую зону».

Попадались наброски карт боёв, которые менялись с пугающей быстротой. Пошли первые записи дружин кланов, мобилизованных в связи с войной. Доклады от кланов, где героические победы перемежались с трагическими поражениями, часто приукрашенными или, наоборот, стыдливо замалчиваемыми.