Там, где два моря
Шрифт:
– Вперед! Всем грести! – командовал за спиной Мани.
Марья честно окунала весло в воду – это было какое-то запасное весло. Янку заклинило на дне лодки в положении «Садысь!» Янка халявила. Хватит с нее работы переводчика-волонтера.
– Ты тоже!.. Все работают! Каждый должен работать, – говорил Мани Яне, не переставая улыбаться.
– Я – не все! I am the best! – отвечала Яна, и задранный кончик ее носа не оставлял сомнений в серьезности сказанных слов.
Лида была с Пашей, Яна с Машей, а третья пара в их команде представляла собой загадку. Дядька большой, но не старый еще, а с ним девочка. И девочка эта – прелесть что за девочка! Клубника со сливками, а не девочка! И вся компания всю дорогу гадала: дочкой она ему приходится или... Они уже осуждали его тайно и тихо ненавидели за это самое «или» и вздохнули с облегчением, узнав, что все-таки – дочкой, шестнадцать ей минуло уже.
В водоворот «мыльных» историй попали и Яна с Машей.
– Девчонки, а вы, правда, сестры? – спросила Лида.
Река была особенно красива между высоких скал, как раз там, где было спокойное течение и можно было любоваться водой и небом, глядящими друг в друга. Больше никого не купали. Даже Яна вышла сухой из воды.
Теперь им надо будет обязательно встретиться своей командой. «И напиться!» – добавил Павел.
В углу под навесом стоял мангал, и чья-то старая мама в традиционном одеянии турецких женщин жарила котлеты, поворачивая их на решетке. Старая турчанка глядела из-под белого платка сурово, но котлеты жарила вкусные.
...Шесть котлеток. И как в нее поместилось?
– Да-а, Маша! Не повезло тебе с сестрой!.. – сказала женщина с правильными чертами лица, сдавая туркам галоши.
– Ну... Нам ведь с ней не жить, – отвечала Маша, – и потом... Она разная бывает. Она умница.
– Я на тебя не обижаюсь, – сказала Маша сестре в автобусе. – Зацепило сначала немножко, а потом прошло. Тебе надо ставить себя на место других людей. Иногда.
Наверное, она чувствовала себя старшей сестрой в этот момент. Яна даже не возражала.
И молекулы родственных чувств, как ионы серебра, обогащали кондиционированный воздух в салоне. Он и в самом деле был сейчас как будто другого качества, воздух: людей сблизило общее, пусть и покупное, приключение.
– А ведь Вадик «всыпал» мне там за тебя, – неожиданно призналась она.
«Ай да Вадик! Щелкнул-таки Янку по носу!» – мелькнуло у Маши. Она и не заметила, где они разместились на обратном пути – где-то отдельно.
Туристы дремали, укатало их по порогам, а теперь мирно укачивало. Один, неуемный, как и две «новодельные» сестры, рассказывал соседу про красоты и развлечения в Таиланде.
– Поедем осенью в Таиланд! – подхватила тему Яна. – Не на свои, конечно! Папка нас отправит.
Яна говорила всерьез. Маша подняла брови, и ей стало весело: «А ведь и правда ушлет!..»
– Не, не поедем, – убежденно сказала она в ответ, – слишком большой перепад температур – дикий стресс для организма!
– Тогда приезжай ко мне в Англию жить. Там хорошо осенью. Тепло. И совсем не сыро. У меня будет там дом, на Пиккадилли.
Для Машкиных бровей это был уже предел – такими темпами она рисковала нажить морщины на лбу.
– Да ты что!!! А как же Сеня? Не-е... Я не смогу.
За окном мелькали белые домишки и домики на каменистых уступах с оранжевыми крышами. Разговор переключился на Семёна.
– «Все!.. Я с тобой не разговариваю! Будешь спать на коврике! В прихожей!..» Сколько раз уже... Прогоняла даже. Сама, правда, в это не верила. А он: «Если я уйду, то уйду навсегда», – говорила Маша.
– Молодец, – оценила Яна искренне.
– Плохо одной, – сказала Маша, она это точно знала, и добавила: – Ты знаешь, я не боюсь быть одна. В другом совсем смысле. Мне никогда не бывает скучно с самой собой. Я вообще не понимаю, как это: – «Ой, возьмите меня с собой, я не могу быть одна!» Если человеку скучно в собственном обществе, то он и другим не интересен.
– Потрясающе! – ответила Яна. – Ты говоришь, как отец! Папа говорит то же самое, этими же словами!
Маше было лестно услышать это от Яны. Она представила, как Яна скажет потом отцу: «Она даже говорит твоими же словами!» И он не только даст денег, но и полюбит ее. Как себя самого.
Про вещи на ресепшене спросили, пожалуй, просто так, ни на что особо не надеясь. Вчера на пляже оставили дорогие шмотки. А утром с пристрастием спрашивали с управляющего: раз пляж принадлежит отелю, то и вещи потеряться не могут. Четыре звезды! Почему им до сих пор ничего не вернули?!..
Служащий кисло улыбнулся и полез в сейф. Как фокусник из шляпы, а вернее, из ящика, он извлек вполне материальные ценности. Волшебным образом материализовались: два Янкиных парео по пятьдесят баксов каждое, супер-кепка Инги и супер-шорты Инги с «молнией», которая застегивалась (и расстегивалась) от пупка до копчика.
«Второй день хожу в Коламбии – и ничего», – Инга стоически переносила трудности. Девочки взвизгнули от радости. На Вадика пролился бальзам. Алле-ап! Всего-то и понадобилось: «Bad hotel! Bad hotel!» [13] А какой результат!..
13
Плохой отель.
Зия, правда, обиделся и три дня не говорил: «Привьет! Как дель-а?»
– Я бы с удовольствием поела какой-нибудь рыбы в ресторане, по рекомендации Вадима, – объявила Маша.
Она тоже была рада, что вещи нашлись.
Взгляд Вадика потеплел и полторы секунды выражал почти признательность. Дверцы лифта распахнулись бесшумно.
– Ну да, – сказала Инга, когда дверцы так же бесшумно разделили их с сестрами Ядреновыми, – фугу, например.
Лифт мягко притормозил, и в его прозрачную капсулу ввалилась тетка типично русской наружности, красноватые прожилки на лице явно говорили о склонности к гипертонии:
– Йе-йе... – суетливо закивала в ответ.
Вадик просто запоздал озвучить свой жест:
– Вам наверх?
– Тьфу, ты! Наши! – обрадовалась тетя не то с Воронежа, не то с Тюмени, отирая капельки влаги, выступившие на лице. – Приеду домой и буду «е... ме...» блеять.
Интересная блондинка скользнула отстраненным взглядом, и парочка «наших» выплыла из космической капсулы на своем этаже.
Рыбу есть не пошли. «Сегодня тут вкусно», – сказал босс. У них в тарелках уже лежали горкой золотистые конвертики. Маша пошла добывать такие же. Горячие и хрустящие, они оказались маленькими слоеными пирожками с брынзой внутри. М-м-м...