Шрифт:
Пролог
Макар преградил девушке дорогу и усмехнулся.
– Я буду кричать! – предупредила Полина.
– Кричи, - спокойно сказал он, нависая над ней и наслаждаясь ее паникой.
Полина нахмурилась.
...Через десять минут они сидели рядом в травматологии, ожидая, пока медсестра принесёт антисептик и бинты. Полина, всё ещё хмурая, теребила край рукава своей толстовки, изредка бросая взгляды на Макара. Он сидел в той же позе, что и десять лет назад — локти на коленях, руки сцеплены, взгляд в пол. Только тогда они были подростками и ссорились из-за велосипеда, а теперь... теперь из-за слов.
Полина глубоко вздохнула. Щека саднила, колено ныло, но больше всего раздражала сама ситуация — словно судьба снова столкнула их лбами в каком-то странном капризе.
— Помнишь, — сказала она наконец, — тогда в Тамбове ты сказал, что я нарочно подставила тебе подножку.
Макар поднял взгляд, в уголках губ появилась та же самая усмешка, что всегда выводила её из себя.
— А ты и правда подставила.
— Ага. Как же. Это ты налетел на меня на своём драндулете.
— Это был горный «Альтаир», между прочим.
Полина закатила глаза.
— А потом ещё и упал мне на руку.
— Ну, так и сейчас всё повторилось, — заметил он, кивая на её ссадину. — Только теперь ты врезалась в меня.
Она фыркнула и отвернулась к окну. За стеклом ветер шевелил голые ветки, и в них было что-то странно знакомое. Так же холодно было в тот день в Тамбове, десять лет назад. И точно так же ей хотелось убежать и забыть о нём. Только не получилось тогда — и не получится сейчас.
— Что ты вообще делаешь в Самаре? — спросила она после паузы.
— Учёба. Работа. А ты?
Полина чуть замялась.
— Живу тут теперь.
Он кивнул, будто и ожидал этого. Опять повисло молчание, наполненное воспоминаниями и чем-то ещё, от чего у неё пересохло в горле.
Глава 1
Полина оглядела комнату. Скромную, даже немного аскетичную: двухъярусная кровать у стены, шкаф с зеркальной дверцей, поцарапанное кресло в углу, большой стол, уставленный книгами и канцелярией, холодильник и тумбочка с электрическим чайником — всё казалось простым, но именно эта простота и радовала. Здесь не было ничего лишнего, ничего, что напоминало бы о прошлом. Комната дышала тишиной и новым началом.
Милая блондинка с небесно-голубыми глазами и натуральными пухлыми губами, которым завидовали почти все девчонки на курсе, она стояла посреди этого нового пространства и чувствовала, как плечи понемногу расслабляются. Всё здесь было её: её вещи, её угол, её будущее.
Полина только недавно поступила в Самарский институт, и именно с этого момента начала отсчитывать свою настоящую жизнь. Тамбов остался позади — со всеми своими больницами, старыми улицами, со всем тем, о чём она старалась не думать. Теперь у неё был шанс — возможность жить иначе, стать другой. И никто, особенно один человек с нахальной усмешкой, не должен был нарушить это хрупкое равновесие.
В комнату вошла девушка с уверенной походкой. Сильные плечи, плотная фигура, спортивная осанка — сразу было видно: бокс или борьба — не просто хобби, а часть её жизни. На лице — открытость и упрямое чувство доброты (той самой, которая с кулаками), в тёмных глазах — спокойствие и внутренняя сила. «Казашка, наверное», — подумала Полина, вглядываясь в красивое лицо соседки.
Полина тут же улыбнулась, чуть робко, но искренне:
— Привет. Я, видимо, теперь с тобой буду здесь жить.
Девушка кивнула и тоже улыбнулась, тепло и просто, протягивая руку:
— Регина.
— Полина, — откликнулась она, пожимая крепкую ладонь.
Регина оказалась совершенно не такой, какой можно было бы ожидать от девушки с такой внешностью. Добрая, с живым чувством юмора, она сразу принялась рассказывать о жизни в общежитии, о строгой, но справедливой комендантке — Ольховской Ольге Ивановне, и о местных «гопниках», которые пасутся у ларька возле пятого корпуса и считают себя местной мафией.
Полина удивлённо вскинула брови:
— А ты сколько тут живёшь?
— Вторая неделя, — усмехнулась Регина. — Меня ничем не испугаешь. У нас в Астане такие типы у подъезда с трёх лет встречают. Я в институт сбегаю уже четвёртый раз. Родственники против, уже жениха мне нашли.
Полина рассмеялась:
— Ну раз нашли, значит можно учёбой заняться.
— И я о том же. Жених, муж…уже никуда не денется.
Они переглянулись — и стало понятно: сожительницами они будут вполне сносными. А может, даже подругами.
В дверь постучали — три коротких с паузой и два быстрых. Не успели девушки переглянуться, как с другой стороны раздался весёлый голос:
— Соль есть, соседи?
Регина усмехнулась и пошла открывать, но Полина вдруг застыла, будто её окатили ледяной водой. Ещё до того, как дверь распахнулась, в голосе она уловила что-то до боли знакомое. Сердце ушло в пятки.
Когда дверь открылась, на пороге стоял парень с русыми волосами, чуть растрёпанными, как будто только что снял капюшон. Серые глаза с прищуром — настороженные, внимательные, как у хищника. Спортивная куртка, широкие плечи, лёгкая ухмылка, будто он всегда знал, что произойдёт именно так.
Полина побледнела. Макар.
Он чуть наклонил голову, пригляделся, и уголки его губ поползли вверх в знакомо-неприятной ухмылке.
— Так вот ты куда делась, кнопочка.
У неё внутри всё сжалось. В голове вспыхнули сцены из школьного ада — его насмешки, подлые шуточки, холодное презрение, которым он умел сжечь сильнее, чем криком. Его боялись на районе, за глаза называли Тамбовский волк. С ним не связывались, потому что слишком часто те, кто пытался, потом жалели.
Регина повернулась к Полине, не сразу поняв, что происходит.