Чтение онлайн

— Он не звонил, — Маша старалась говорить спокойно, но сама слышала, как прерывается ее голос.

И я ему не звонила. Вы все знаете об этом вечере?

— Да, я уже беседовал и с Красильниковым, и с хозяйкой квартиры.

— Тогда зачем вам я? И вообще… Это просто глупо! — взвилась девушка. — Что вы расследуете? То, что он спал со всеми подряд и всем врал?! Что вы в чужую жизнь-то лезете?!

— Я расследую убийство, — веско ответил Голубкин.

Маша, едва поднявшись, снова упала на стул. Сумочка сползла по коленям и упала на пол, но девушка этого не заметила. Голубкин взял кружку со своим портретом и отхлебнул холодного кофе. Поморщился, поставил кружку в сторону.

— И прошу вас не сбиваться на эмоций, а просто отвечать на вопросы. Так будет лучше и для вашего друга, и для вас. Кто назначал свидания на квартире у Кривенко?

— Он… — прошептала Маша.

— Всегда — он?

— Да…

— Как часто вы виделись? Как давно?

— Я говорила уже… Полгода… — От волнения у нее перехватывало горло. В голове неотвязно билась мысль:

«Убийство? Но кто убит, если мне только что сказали, что эти двое живы?! Они… Убили кого-то?!»

— Виделись несколько раз в месяц… — с трудом выговаривала она, глядя в прозрачные, ставшие жесткими глаза Голубкина. — Не помню, сколько… Раз пять-шесть…

— Он назначал вам свидание на вечер четверга? — Следователь присел на край стола. Теперь его колено почти упиралось Маше в грудь. Кабинет перестал казаться ей уютным, а Голубкин — добрым. Ей было очень страшно.

— Не назначал.

— Зачем же вы пришли?

— Я хотела…. — Она подняла жалкий, молящий взгляд:

— Прибраться.

— Что сделать? — Тот наклонился, будто не веря своим ушам.

— Прибраться… — И Маша, путаясь в словах, попыталась описать свои чувства, сомнения, и в результате, пришлось говорить обо всем романе… Вышло путано и нелепо. Голубкин слушал ее сбивчивую исповедь, иронично кривя рот на сторону, и девушка с ужасом думала, что говорит не то и не так, что ей почему-то не верят.

— Ну, хорошо, — наконец остановили ее. И вовремя — она чуть не падала в обморок — ведь пришлось вывернуть всю душу перед чужим человеком… Да еще резать по живому — рана была свежа… — То есть вечером в четверг вы с Красильниковым о встрече недоговаривались.

— Нет!

— Вы приехали… Во сколько?

Она судорожно растерла лицо:

— Поздно. Около полуночи. На работе была запарка, мы принимали товар… Уже после закрытия магазина. И еще я поужинала, там рядом кафе…

— Вы сами отперли дверь тамбура?

— Да. У них там такой тугой замок… Я с трудом открыла. Или у меня ключ был не очень… Ведь он сделал мне дубликат.

— А раньше справлялись?

— Раньше… — Маша вдруг обнаружила на полу свою сумочку и наклонилась ее поднять. Следователь слез со стола и пересел в кресло. Напряжение слегка ослабло. Девушка решилась закурить.

— Дело в том, — свободнее заговорила она, — что как только я обнаружила, что замок тугой, то ключом уже не пользовалась. Нет, он подходил, но поворачивался с таким трудом! Пальцы можно вывихнуть! И потом — зачем мучиться? Я просто звонила, а Дима выходил в тамбур и впускал меня. Там внутри — защелка, нужно только потянуть.

— А дверь квартиры вы отпирали?

— Никогда, — Маша вдруг улыбнулась. Она сама не знала, отчего это вышло, пожалуй, что и на нервной почве… А может, потому, что вспомнила, как однажды хотела отдать Диме свои ключи — ведь ей они все равно ни к чему! «А если бы отдала, то не смогла бы в четверг попасть в тамбур. И ничего бы не узнала. И не сидела бы здесь сейчас с трясущимися коленками!»

— Зачем отпирать — ведь там уже был Дима.

— Отлично, — Голубкин тоже слегка улыбнулся. — А как было в четверг?

— Я отперла тамбур. Понятно, что не звонила, потому что знала — там никого нет. — Девушка раздавила окурок в пепельнице. — Вошла в квартиру.

— Вы отпирали квартиру?

— В том-то и дело, что она была незаперта!

— Вы уверены? — Следователь резко подался вперед. — Припомните хорошенько!

— Да я помню! Я еще решила, что там Дима — заехал зачем-то, и обрадовалась! Вбежала туда, ну и… Глупо все вышло, — закончила она на минорной ноте.

— Вы на кухню не заглядывали?

Маша мотнула головой.

— Сколько вы там пробыли?

— Трудно сказать. Минут десять. Да! — Она закурила другую сигарету. — Дальше были глупые бабские разборки. Я что-то ляпнула, та спросила — что я тут делаю? Ну и мы быстренько выяснили, что квартира эта не съемная, а ее собственная. Мало того что он имел двух любовниц, но еще и был женат. Когда с меня было довольно, я просто убежала.

— А в тамбуре никого не видели?

— Не помню. Я бы тогда и слона не заметила. Только в переходе метро опомнилась. Там шла женщина, с котом на руках, и с нею — дочка. Кот меня в себя привел. У меня дома кошка той же породы — тайская. Знаете — голубые глаза, черная мордочка, лапки и хвост?

А сама вся бежевая, как шампиньон.

Голубкин ее не прерывал. Он смотрел на нее очень внимательно и слегка щурился, будто что-то вычисляя в уме.

— Я подумала про свою Вассу, и мне как-то легче стало. А то.,. Прямо, хоть вешайся. Я с ними немножко поговорила, насчет свадьбы…

— Насчет чего? — переспросил Голубкин.

— Я хотела связать свою кошку. Но женщина не очень-то стремилась, да и коту них немолодой. Все-таки обменялись телефонами. Собственно, мне не столько был нужен жених для Вассы, сколько хотелось поговорить. — Маша грустно усмехнулась. — Уж очень было противно…

— Во сколько это было?

— Я на часы не смотрела. Думаю, около полуночи.

А что — это важно?

Голубкин не ответил. Он продолжал о чем-то размышлять и, казалось, совсем забыл, что в кабинете есть кто-то, кроме него.

— Значит, мать и дочь, — пробормотал он. — И у них — тайский кот.

— Многие путают эту породу с сиамской, а ведь это совсем не то… — начала было Маша, но ее оборвали:

— Вы можете дать их телефон?

— Вроде бы… — Та заглянула в сумку. — Да, вот блокнот. Но в чем дело? И потом… Вы до сих пор не сказали мне, кто убит!