Чтение онлайн

— Если тебе не нравится, я их уберу к Ольке, — она потянулась к букету. Илья ее остановил:

— Не впадай в истерику. С тобой что-то творится, это заметно. Ты здорова?

— А ты?

Они смерили друг друга взглядами, в которых не было и тени любви. Только ярость и взаимные подозрения. Оба старались держать себя в руках, и пока у них получалось. Но Юлия чувствовала тяжелый жар в груди и понимала, что скоро расплачется. А плакать нельзя! Тут — дочь. А на работе, куда она почти опаздывает, плакать разрешается только тем, кто ей звонит…

— Мне пора, — сухо сказала она.

— Так иди. — Илья присел к столу и принялся жевать подсохший со вчерашнего дня кусок пирога. — Удивила ты меня.

— В самом деле? А мне кажется, не удалось.

— Кстати, — вдруг засуетился он, — я не дал тебе денег на хозяйство. Возьми — нам выдали аванс.

— Ты уже два месяца не отдавал мне зарплаты, — она взяла тонкую пачку купюр, пересчитала их, с подчеркнуто-равнодушным видом опустила в карман кофты. — Я ничего не говорила — думала, задерживают.

Да и видимся мы редко.

— Два месяца? — удивился он. — В самом деле?

— А ты и не заметил? Тебя и не волновало, что ест твоя дочь, из каких денег я оплачиваю ей в школе дополнительные занятия, бассейн? В чем она ходит? Ну а о себе я уже и не говорю. В конце концов, я не инвалид, сама могу себя содержать. И ее тоже, если она тебе безразлична!

Женщина аккуратно прикрыла за собой дверь кухни и похвалила себя — все-таки сдержалась, не хлопнула.

А вот то, что она сказала напоследок, явно было лишним. Во-первых, она была несправедлива. Последние два месяца денег Илья действительно не давал, но ведь были те, что давал прежде — их не полностью истратили, и даже сейчас в шкатулочке кое-что оставалось… Он имел полное право подзабыть о своих обязанностях кормильца семьи. Она и молчала все время потому, что полагала — у мужа на работе какие-то проблемы, оттого он и мрачен, потому и не разговаривает с ней по душам. И все собиралась сама завести разговор.. Но времени не было. И виделись они, в самом деле, как-то нелепо — муж работал днем, когда она отсыпалась, ночью все было наоборот. Но после того, что сообщила ей дочь, Юлия о многом подумала. Не дает денег — не значит, что их не получает. Скорее, тратит на что-то другое. А на что? Или вернее будет спросить — на кого? А может, просто позабыл о них, о жене и дочери. Они ему не важны. Появились новые интересы, а такой пустяк, как семейный бюджет, вылетел у него из головы. С мужчинами это случается сплошь и рядом — ей ли не знать! Сколько подобных исповедей она наслушалась!

* * *

И это были все ее достижения. Галина сидела перед молчащим телефоном, курила и смотрела телевизор.

Шло какое-то невероятно глупое ток-шоу, где все участники, якобы простые люди с улицы, казались скверными актерами. Она убавила звук.

Зазвонил телефон, она механически сняла трубку.

— Добрый вечер! Вас слушают.

— Скажите, это номер…

Она с улыбкой ответила, что этот тот самый номер.

Телефон доверия. И открыла журнал, куда полагалось вносить время каждого звонка, отмечать продолжительность, тему разговора и данный совет.

— Вы дежурили в ночь с четверга на пятницу? — спросил мужчина. Он говорил спокойно, что было для нее неожиданностью. Обычно звонившие сильно нервничали, особенно в первые минуты, пока не разговорятся.

— Да, я, — приветливо сказала Галина.

— Ведь этот телефон работает только ночью? — допытывался тот.

— С девяти вечера до девяти утра.

— Простите, как к вам обращаться?

— Меня зовут Галина.

— А меня — Петр Афанасьевич. Я звоню по делу, мне нужны кое-какие сведения. В ночь с четверга на пятницу вам три раза звонил один и тот же человек. Это молодой парень. О чем он с вами говорил?

— Простите, — Галина окончательно убрала звуку телевизора и погасила сигарету. — В чем дело? Мы никаких сведений не даем.

Когда ей вкратце объяснили, кто именно звонит, женщина нахмурилась. Она сразу поняла, о каких трех звонках идет речь. Эти проклятые три звонка не шли у нее из памяти, хотя своих несчастий было достаточно.

— Он жив? — спросила Галина.

— Жив, но говорить с ним трудно.

— Тогда тоже было нелегко. Он… Натворил что-то?

— Неизвестно. Вы можете восстановить эти разговоры? Это важно.

— Простите, а как вы можете доказать, что являетесь тем, за кого себя выдаете? — вдруг опомнилась она.

Галина следовала инструкции. В телефон доверия звонили и сумасшедшие, и просто шантажисты, и люди, которым нечего было делать, и которые решили поиздеваться над психологом. Рассортировать их и понять, с кем нужно говорить, а кого оборвать, было нелегко.

— А как я докажу? — мужчина слегка растерялся. — Ну хотите, я приеду?

— Куда это? — окончательно насторожилась она.

Звонившие часто предлагали приехать и поговорить по душам. Давать адрес телефона доверия было строго-настрого запрещено. Это было чревато очень серьезными опасностями — вплоть до физического насилия.

— К вам, — простодушно уточнил тот.

— Нет, извините, этого нельзя.

— Тогда встретимся где-нибудь?

— Простите, и этого я не могу, — Галина сжала зубы. Мужик действовал ей на нервы. Псих! И почему она решила, что с ним нужно деликатничать?

— Если у вас есть проблема, давайте ее обсудим. Если проблемы нет — давайте закончим разговор.

Вышло грубовато, и за это могли намылить шею, особенно если звонок был контрольным. Такое бывало — где-то раз за смену звонило подставное лицо и проверяло, соответствует ли психолог своей квалификации.

И поди — вычисли, с кем говоришь. Причем подставные лица часто нарочно действовали на нервы, хамили и даже изображали, что занимаются онанизмом. С ними нужно было терпение, а к утру оно окончательно истощалось. Сколько можно изображать из себя боксерскую грушу, которую колотит всякий, кому не лень?!

Иногда Галина срывалась, а потом получала выговор.

— Это настолько серьезно — что вы не можете дать мне информации? — озабоченно спросил клиент.

— Серьезно.

— В таком случае дайте телефон своего начальства.

Я сними свяжусь.

— Ради Бога, — Галина окончательно вышла из себя. Хочет жаловаться? Пусть жалуется! Ее могут уволить? Да к черту это все! Пускай увольняют! Будет сидеть дома, заниматься хозяйством, дочкой, мужем! И все, может быть, наладится!

Продиктовав телефон, она бросила трубку и еще несколько минут ругала себя на все лады. Говорить нужно было не так. Тот, кто назвался Петром Афанасьевичем Голубкиным и представился как следователь, мог говорить правду. Может, не стоило впутывать начальство?