Чтение онлайн

– Ладно, не подлизывайся, – проворчала она с улыбкой.

И я так и не поняла, то ли она и правда меня пожалела, то ли решила реабилитироваться за тот злосчастный бантик.

Не знаю, как маме это удалось, но к следующему занятию костюм был готов. Сказать, что он преобразился, значит ничего не сказать – из пыльной тряпки у нее каким-то чудом получилась блузка с длинными широкими рукавами и премиленький сарафанчик с оборочками. К счастью, костюм мне подошел – это я установила еще на этапе примерки. Теперь встала другая проблема – как доставить его до места репетиций, но мама и тут нашла выход из положения, выдав мне чехол, в котором летом хранила свою шубу.

С чехлом наперевес я вышла из дома, и первым, кого я встретила, оказался… Денис. Он опять был с рюкзаком и клюшкой – наверное, шел на тренировку. Увидев меня, он замер на миг, словно раздумывая, поздороваться или молча пройти мимо, но я не оставила ему выбора, радостно бросившись навстречу.

– Привет, как дела? – затараторила я, старательно изображая дурочку. – Ты на тренировку? А я вот на репетицию иду, костюм несу, у нас скоро концерт, придешь?

Он оторопело смотрел на меня, явно сомневаясь в моих умственных способностях, и потом спросил:

– Что хоть за концерт?

– Нашей танцевальной студии, – пояснила я. – Тридцатого декабря в ДК «Текстильщик». Приходи, буду ждать! – прощебетала я на прощанье и удалилась, не дав ему опомниться.

Всю оставшуюся дорогу я хихикала, вызывая недоуменные взгляды прохожих. Зачем я ему все это наговорила, я и сама не понимала, но чувствовала, что поступила правильно.

Сегодня был особенный день – первая репетиция на сцене в костюмах. Ясея встретила нас у входа в ДК и проводила в раздевалку, где уже тусовалась куча народа.

– А вы думали, ради нас одних ДК снимут? – усмехнулась она. – Будет общий прогон всех номеров концерта, так что переодевайтесь, готовьтесь, я вас позову.

В такой обстановке, конечно, и речи не шло о том, чтобы долго красоваться в своем костюме и рассматривать, как в них выглядят другие. Мы переоделись и вышли из раздевалки, где и без нас было тесновато. В одном углу наряжались в шаровары девчонки из студии танца живота, в противоположном щедро намазывались кремом для автозагара исполнительницы латиноамериканских танцев, а посередине разминались акробатки.

В этой пестроте наши скромные костюмчики как-то потерялись, так что, выйдя в фойе, мы оглядели друг друга безо всякого интереса – ну блузки, ну сарафаны, подумаешь! Вот полупрозрачные шаровары со звенящим поясом на бедрах – это да, это вещь!

– Что такие растерянные? – заметила наше состояние подошедшая Ясея. – Да не волнуйтесь вы, у нас все отрепетировано, выступите на «ура», – по-своему поняла она. – Выглядите, кстати, супер, всем очень идет! Идите за сцену, готовьтесь, мы выходим сразу после танца живота. Парни, кстати, уже там.

Можно было не сомневаться, что парни уже там – кто же откажется посмотреть пленительный восточный танец? Это вам не навязшая в зубах «Калинка-малинка»… В общем, настроение у меня безнадежно упало, и даже Федя в смешной подпоясанной рубашке навыпуск не смог его поднять.

Когда ведущая на сцене объявила роскошный и чарующий танец живота, у меня начали подкашиваться ноги. Скоро наш выход! Я пыталась уговорить себя, что это просто репетиция, но все равно никак не могла успокоиться.

– Эх, из зала бы посмотреть, – шепотом сказал торчавший рядом со мной Степан.

Я с досадой взглянула на него и ничего не ответила. У парней всегда одно на уме!

Час икс неумолимо приближался. Вот уже «животы» покидают сцену, и объявляют нас… Мы выстроились на кулисами, Ясея ужасным шепотом скомандовала:

– Всем улыбаться до ушей! – и под первые звуки «Калинки» мы поскакали на сцену.

Я не знала, хорошо мы выступили или плохо – публика не присутствовала, и оценить нас было некому, кроме Ясеи, чудесным образом телепортировавшейся из-за кулис в зал.

Но, когда мы кланялись, хлопала она явно от души, и это было неплохим знаком.

На хоре у нас тоже вовсю шли репетиции – как сообщила Евгения Петровна, наше первое и несомненно триумфальное выступление планировалось на предновогоднем концерте школьной художественной самодеятельности. Это объявление для нас сюрпризом не стало – мы давно поняли, что в нашей школе ничего просто так не делается, если завели хор – извольте выступить.

Стоять на своих двоих голодными после шести уроков было напряжно, скучные распевки утомляли, но это оказалось еще не самым страшным – со мной вдруг перестала разговаривать Ленка. Не совсем, конечно, перестала – мы продолжали обмениваться ничего не значащими фразами про уроки, но едва я делала попытку пошутить или обсудить какую-нибудь неформальную тему, то словно натыкалась на глухую стену.

– Что случилось? – допытывалась я. – Ты чего сама не своя?

– Все в порядке, – отбояривалась подруга.

Но я чувствовала, что ничего не в порядке, терялась в догадках, но поделать ничего не могла.

Когда я на следующем занятии увидела Ивана, то не поверила себе – неужели это вот его я приглашала на свидание, мы ходили в кино, и там он поцеловал меня? Парень казался абсолютно чужим и неприступным, так что я даже не рискнула подойти поздороваться, а он в мою сторону упорно не смотрел.

Едва он запел свою партию, я поняла, что наваждение прошло, я абсолютно ничего к нему не чувствую. Ради этого стоило первой проявить инициативу и пригласить на свидание! Я перестала считать его загадочной звездой, сияющей высоко в небесах, куда нет доступа простым смертным.

Там, в зале кинотеатра, он опустился на землю, и я смотрела на Ивана трезвым, не затуманенным восхищением взглядом. Да, талантливый парень, но этим его достоинства исчерпываются. Человеком он оказался самым обыкновенным, притом крайне самовлюбленным, общаться с которым желательно исключительно на темы его таланта.