Танец с саблями
Шрифт:
Поэтому «восьмерка», не снижая скорости проехала дальше — к поселку городского типа. Здесь дождь уже кончился, и площадь в центре, одновременно являвшаяся и рыночной, и вокзальной, была в меру заполнена разнообразным автотранспортом и людьми.
Припарковавшись в ряду других машин прямо напротив местного отделения милиции, человек в вязаной шапочке вышел, повернул ключ в замке и двинулся пешком — обратно, в ту сторону, откуда только что приехал.
Конечную точку своего маршрута он представлял, поэтому и маршрут выбрал соответствующий. Сначала немного вдоль трассы, по размытой обочине… Потом, не доходя метров триста до «москвича», следовало углубиться в лес и двигаться параллельно перекрытой постом грунтовой дороге. Там будет забор с сигнализацией и, возможно, собаки.
Собака — лучший друг человека и злейший враг диверсанта! Давно и не нами сказано, однако по-прежнему верно.
— Ладно, посмотрим, — пробормотал мужчина.
В крайнем случае, можно прямо подойти к охраннику на воротах и попросить, чтобы доложили. Но это — в крайнем случае…
Как бы то ни было, меньше чем через сорок минут и всего на четверть часа позже назначенного времени, не замеченный и не остановленный никем, он уже стоял под окошком стандартного гарнизонного «модуля».
Правда, от большинства раскиданных по бескрайним просторам Родины от Кушки до северного Певека сборных домиков, этот отличался в лучшую сторону черепичной крышей и кокетливыми финскими наличниками на окнах. К тому же, рядом с высокой дымовой трубой скалилась в облака спутниковая антенна.
Матовые стекла, аккуратное крыльцо. Вот уж точно — «генеральский» вариант, в прямом и переносном смысле!
Мужчина ещё раз осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, потянул за ручку двери…
… У начальства ничто не вызывает такого искреннего раздражения, как чужая бессмысленная инициатива:
— Если захотелось меня удивить, то напрасно! По вашей милости потеряна уйма времени.
— Простите, Генерал. Так получилось. — Посетитель уселся на самый краешек стула и стянул с головы вязаную шапочку:
— Но охрана у вас — говно!
Несмотря на смиренную позу, виноватым он вовсе не выглядел. Промокшие кроссовки, грязь на рукаве… Этакий большой ребенок — мальчишка, на долгие годы заигравшийся в индейцев.
— Ладно, разберемся. — В конце концов, подумал Генерал, любое животное рано или поздно поддается дрессировке. Кроме бешеных, конечно!
Старик вспомнил, сколько денег, сил и времени уже потрачено на то, чтобы этот человек сидел сейчас здесь, а не в камере смертников. Тряхнул повелительно седым хохолком:
— Докладывайте!
Гость привычно почесывал то место, где когда-то было нормальное ухо:
— Ну, в общем, пока так…
Против воли то и дело возвращаясь взглядом к уродливому, чуть розоватому обрубку на стриженом черепе собеседника, Генерал терепливо слушал…
… Впрочем, историю побега бывшего капитана спецназа и последующие события из его новой биографии он представлял себе даже несколько лучше рассказчика.
Проще всего оказалось, как это ни странно, обеспечить формальную сторону передачи арестованного из Управления ФСБ в третьи руки. Главное, соблюсти букву закона!
Все свои злодеяния человек по прозвищу Тайсон совершил в горах Кавказа. В том полыхающем войной регионе, который сепаратисты считают независимой территорией, тогда как с точки зрения российской юстиции — это всего лишь часть единого и неделимого целого.
Вот именно для сохранения иллюзии целостного правового пространства там и создали «карманные» органы — министерство внутренних дел, суд и прокуратуру. Поэтому, прочитав утвержденное на самом верху постановление о передаче уголовного дела в отношении бывшего офицера спецназа по подследственности и территориальности на Кавказ, чекисты только задумчиво крякнули, повозмущались в курилке… и вынуждены были подчиниться.
Одноухого Тайсона извлекли из камеры изолятора, заковали в наручники и честь по чести передали прибывшему с гор бородатому конвою… Военный спецрейс доставил всех их до аэропорта солнечного осетинского города Моздок — а там уже дожидался вертолет с опознавательными знаками МВД автономной республики.
Дальше — дело техники. Пилотов в детали операции никто не посвящал, поэтому погибли они спокойно, со светлой уверенностью в завтрашнем дне. Все произошло очень просто и быстро: почти незаметный из-за облаков след самонаводящейся ракеты, взрыв, падение мертвых уже тел, обломки обшивки и лопастей, разбросанные на огромном пространстве ущелья…
Оперативно-поисковая группа обнаружила на месте катастрофы несколько обгоревших и разложившихся кусков плоти, почти не подлежащих идентификации. При большом желании можно было докопаться до того, что тел в общей сложности оказалось меньше, чем значилось пассажиров в оставшихся на земле полетных документах, но…
Кому-то лично это было нужно? Пожалуй, только единственному человеку в высшем руководстве сепаратистов, да и то с известными оговорками. Тем более, что по части инсценировок и дезинформации людям Генерала не было равных по обе стороны Атлантики и даже далее, до Великой Китайской стены.
Говорят: нет человека — нет проблемы… Что, в принципе, не совсем верно. Ведь после физической смерти остается огромная масса материальных следов нашего воздействия на окружающий мир: дети, деревья, дома и главное — разнообразные документы.
Так уж сложилось. Человек даже официально отправляется в мир иной не с последним вздохом, а в тот момент, когда участковый врач или работник «скорой» поставит в положенном месте свидетельства соответствующий штампик…
Тем более, когда дело касается особо опасного подследственного — тут уж разнообразных бумаг должно быть исписано великое множество.
Увы! Вместе с людьми сгорел чемодан вещественных доказательств и все тома злополучного следственного дела, отправленные одним бортом с арестованным. Громкий процесс по факту вооруженного нападения на российский блок-пост, а также массового убийства военнослужащих и мирных жителей не состоялся — под вполне пристойным предлогом скоропостижной гибели обвиняемого. Инцидент даже как-то почти не попал в поле зрения прессы — мало ли что случается, война все-таки… Поэтому, дело ограничилось парой коротких газетных «информашек» и невразумительным сюжетом по московскому каналу телевидения.