Чтение онлайн

— Очень щедро с твоей стороны. Но они меня не интересуют.

— Тогда отдайте их Валу. Ему пойдут.

Губы его искривились в улыбке, и Джульетта уже не могла больше не замечать охватившей ее предательской слабости. Именно поэтому она и должна бежать! Не от зла, которое он может ей причинить, а от этой его обаятельной улыбки, способной сделать с ней что угодно.

— Я предпочел бы увидеть их на тебе, — сказал Фелан.

— Они мне не идут.

— Серьги с бриллиантами и жемчугом… — медленно, нараспев, произнес Фелан, и только в этот момент Джульетта поняла, насколько же он пьян. — Они пойдут любой женщине, особенно если на ней ничего больше нет.

Фелан протянул к ней руки, и она чуть было не упала в его объятия. На какую-то короткую секунду ей захотелось найти утешение у него на груди, прижаться к нему всем телом, но неожиданная вспышка молнии за окном и последовавший за ней раскат грома словно бы пробудили ее ото сна. И Джульетта побежала прочь — как была, босая, сгорая от страха и желания. Побежала прямо в ночь, в грозу, не думая о гневе природы. Фелан поймал ее на краю сада. Оба успели промокнуть насквозь.

— Я устал от того, что ты все время убегаешь, — хрипло произнес он.

Конечно, она не могла с ним справиться — он был намного сильнее. Да и хотела ли? На этот раз Джульетта упала в его объятия и подняла мокрое от дождя и слез лицо, подставляя его льющимся с неба струям и поцелуям Фелана. Она обняла его за талию под промокшей белой рубашкой и прижалась к нему, позволив грозе и необузданным порывам собственного сердца взять верх над разумом и страхом.

Поцелуи его становились все более требовательными и настойчивыми, и, когда Фелан повалил ее на траву, Джульетта уже больше не сопротивлялась. Тело его накрыло сверху ее тело, губы продолжали впиваться в ее губы. А нещадно поливающий их дождь был одновременно пыткой и благословением.

Фелан рванул рубашку на груди Джульетты, и пуговицы посыпались в разные стороны. Еще рывок — и не выдержал тонкий батист. Холодные струи дождя ласкали ее кожу, но Джульетта ощущала только прикосновения горячих губ Фелана. Прижимая ее плечи к мокрой траве, он взял губами ее напрягшийся сосок. Джульетту охватила вдруг паника. Ее словно захлестнуло темной волной страха, не имевшего ничего общего с тем, который она испытывала, поддаваясь насилию Лемура. Это не было страхом перед мужской жестокостью, перед болью. Это был страх перед собственной слабостью и собственными желаниями.

Рука Фелана скользнула между ног Джульетты и сжала низ ее живота через промокшую ткань бриджей. Ладонь его начала медленно двигаться, и все тело Джульетты вдруг подалось вверх, повинуясь инстинкту.

Неожиданно Фелан поднял голову, и налетевший порыв холодного ветра заставил девушку поежиться. Он смотрел на нее с каким-то странным вопросительным выражением, и Джульетта тут же закрыла глаза, боясь, что он увидит в них слишком многое. Она чувствовала сквозь ткань брюк его напрягшуюся плоть и ждала его следующего шага, приготовившись к худшему. И шаг этот не заставил себя ждать. Фелан снова поцеловал ее — на этот раз с такой нежностью и лаской, что Джульетта сама обхватила его за шею и прижалась к нему всем телом, сгорая от страсти. Она не в силах была больше скрывать от себя и от него, что хочет этого мужчину, что ей нравится все, что он делает с ней.

Но когда Фелан начал расстегивать пуговицы на ее бриджах, Джульетту снова охватила паника. Она начала отчаянно сопротивляться — так отчаянно, что не слышала, что он говорит ей. И только когда она оказалась распростертой под ним с прижатыми к земле руками, сквозь пелену ужаса донеслись до нее звуки его голоса:

— Успокойся, — явно не в первый раз произнес он. — Я не сделаю тебе больно.

Джульетта жадно впилась глазами в его темное лицо, и по всему телу ее пробежала дрожь. Он по-прежнему был возбужден — Джульетта чувствовала это и понимала, что теперь уже ничто не помешает ему овладеть ею. Мысль о том, что ему не стоило ни малейших усилий обрести власть над телом, приводила девушку в отчаяние. Это было хуже, гораздо хуже всего, что делал с ней Лемур, потому что какая-то часть ее существа отчаянно хотела этого. Хотела этого мужчину.

— Перестань сопротивляться — и я отпущу тебя.

Джульетта только теперь осознала, что продолжает бороться с ним, и застыла неподвижно, испуганно моргая, чтобы смахнуть с ресниц капли дождя.

— Вот так-то лучше, — пробормотал Фелан. — Я никогда не насиловал женщин и не собираюсь этим заниматься. Никогда не находил удовольствия в подобных развлечениях. Я люблю женщин, которые хотят меня, и предпочитаю, чтобы они лежали в сухой и чистой постели, а не валялись на земле в мокром саду.

Фелан произносил эти слова с какой-то горькой иронией, и Джульетта никак не могла понять, относится его презрение к ней или к нему самому. Потом он резко поднялся и поставил ее на ноги.

— Но учти: в следующий раз, возможно, мне и не хватит сил отпустить тебя.

Несколько секунд оба не двигались, и лишь затем Джульетта поняла, что рубашка ее распахнута, и грудь открыта струям дождя и оценивающему взгляду Фелана. Кое-как запахнув рубашку, она повернулась и медленно побрела к дому.

— Слишком поздно, милая Джульетта, — плыл за ней в холодном воздухе голос Фелана. — Я видел тебя, я касался тебя, я попробовал тебя на вкус. Рано или поздно ты будешь моей. И мне плевать, что Лемур был первым. Я знаю: он только сделал тебе больно.

— Вы тоже сделаете мне больно, — едва слышно произнесла Джульетта, обернувшись на пороге.

— Никогда! — с жаром произнес Фелан. На секунду Джульетта закрыла глаза.

— Дайте мне уйти отсюда, — с мольбой произнесла она.

— Никогда, — снова ответил Фелан.

Фелан еще долго стоял посреди темного сада, под струями дождя. Этот холодный душ приносил обманчивое утешение и был необходим ему. Он пил сегодня слишком много — и мечтал слишком о многом. Сидя вечером в библиотеке, он как раз думал о Джульетте, представлял себе, как они будут вместе, когда услышал ее осторожные шаги по коридору. Не было ничего проще, чем погасить лампу, погружая комнату во мрак.

Его охватила такая бешеная ярость, когда он увидел, как неблагодарная девчонка роется в его столе, что дальнейшее было предрешено. Фелан сказал себе, что будет с ней холодным, отстраненным и просто поиграет, словно кошка с мышкой. Но потом он увидел, как Джульетта берет часы — единственную память о презиравшем его отце, — и ему тут же захотелось выплеснуть всю свою ярость на эту несчастную девушку, возбуждавшую его слишком сильно.