Чтение онлайн

— Дим, а ты знаешь, что если в Германии мороз чуть выше десяти градусов, то там жизнь замирает?

— А в Индии, Анварка, минус два — уже со смертельным исходом…

— Я понял, Дим, у нас не получится, мы не созданы для этой роли.

— Я вот тоже думаю.

— Это надо Гарника.

— Да.

— Или Германа.

— А нам, на самом деле, не это интересно, неудачник Джон.

— Но хочется же, неудачник Энди.

Дошли до светофора, подождали зеленый и не стали переходить. Снег. Тетка с догом. Мусорный бак с выломанной балконной дверью.

— Дим, скажи, а правда дог похож на гомосексуалиста?

Он смотрел и хмыкал.

— Да, точно, что-то есть такое… Ну что, так и будем идти?

— Дальше и дальше, — сказал я, и мы оба остановились.

— Может, педику Кириллу позвонить? — засмеялся он.

— А ты что знаешь про него? — я тоже засмеялся.

— Мне Артемий Финецкий говорил, да про него все знают, он сам бегает и всем рассказывает, что стал педиком. Он, конечно, приедет, если ему позвонить.

— Да уж, Дим.

— А Гарникян чем занимается?

— Слоган для Билайн хочет придумать.

— A-а… Может водки выпить?

— Коктейли не надо, коктейли не надо! Если водки выпьем, Дим, у нас такой коктейль внутри будет, Северное сияние, бля!

— Надо выпить, а то насморк замучил.

Купили водки. Смотрели на девчонок. Прошли мимо этой жалкой, занесенной снегом по самую крышу, «Волги».

— Так бы и сказал, Дим, что водки хочешь, а то — девчонок снять, мы не созданы для этой роли.

— Я вот сам не люблю в себе это, нерешительный, бля.

— И я тоже, Дим.

— Поэтому мы и оказались здесь. Сейчас позвоню Кириллу и скажу: педик-неудачник Кирилл, дело есть, короче, смазывай задницу и к нам, — он захохотал.

— Поэтому, Дим, мы здесь, а Гарник и Герман с женами. А мы здесь с водкой… — рот мой вдруг наполнился ее губами, и я услышал синтетически свежий запах жвачки… — забыл тебе рассказать, мы после Нового года с Германом проститутку сняли.

— Ой, мама, блин, я пропустил. Ой, папа, бля.

— Хорошая, только она какая-то сонная была, и Герман ее все время будил, мол, работать, матушка, работать.

— Это он так говорил?!

— Но! Работать, матушка, работать, а она спит.

— Ой, мама, бля, работать, матушка, работать?! — Димка захохотал.

— Давай, Анварка, по капельке.

Мы выпили. Я выпил только потому, что Димка хотел.

— А я вот, Анварка, смотрю на эту губку для обуви и думаю, как просто все сделано. Но почему это китайцы придумали, а не я. Так хочется что-нибудь придумать нужное всем.

— И мне.

— Может, нам тоже проститутку снять?

— Денег нет, Дим.

— Блин, и у меня нет, работа есть сделанная, а денег нет. А может, нам по объявлению проститутку вызвать?

— Ни одной газеты нет у них, мы уже искали с Германом.

— Вот, блин! А вот как можно без газет жить?! Это же дешевле, если по газете искать.

— Дешевле.

— Неудачнику педику Кириллу, что ли, позвонить? — снова сказал он и засмеялся. — Как странно, Анварка! Так странно, что в этом огромном городе, мегаполисе, очень много одиноких девушек, девушек уставших без любви, и мне хочется подойти к ним и раскрыть свою грудь, и сказать — посмотри, какая у меня душа, зачем тебе «мерседесы» и счета в иностранных банках?! Ты знаешь, какой кроется внутри меня мир и какое счастье я могу тебе подарить! А они ищут совсем другое, обманываются, их используют, и все равно, бля…

— Нет, Дим, такое поколение женщин вымерло. Вымерло, как класс. Декабристок больше нет.

— И наверное, сотни, сотни тысяч из них в данный момент мастурбируют и мечтают о мачосах, а мы не можем никого найти. Я прямо чувствую их, слышу, как они стонут, и умоляют нас прийти. А мы ищем проституток.

— О-о, Димка, о-о, Анварка, наконец-то, о боже, о-о-о…

— Ой, мама, бля.

— Ой, папа.

— Говорят, в Японии наносят такие штрих коды на плечо, девушки, парни на дискотеках, и у всех считывающие устройства. Считываешь, а там написано: «хочу трахаться» или — «не прочь».

Я засмеялся и понял, что пьян, тяжело и устало пьян. А потом смотрел телевизор с выключенным звуком. А Димка что-то искал и все двигал меня.

— Где же он может быть?

— Дим, ты чего ищешь-то?

— Ключ ищу.

— А-а.

Он уходил, приходил и снова двигал меня.

— А что за ключ-то?

— Старинный такой, длинный должен быть ключ, резной.

— А-а.

— Не видел?

— Нет, какой ключ-то, Дим?

Он налил себе, немного налил мне и выпил.

— Анварка, там, в глубине моего шкафа какая-то дверь в стене, и прорезь для вот такого ключа.

— Ни фига себе, а я не видел.

— Странная дверь, эти гамадрилы ничего тебе не говорили про нее?

— Нет.

— А Вова, тоже ничего? Странно, я вот думаю, что же там такое, что за нею, дверь-то старинная?

Я почти весь влез в этот встроенный шкаф, но только стена, шероховатая гладь обоев.

— Где, здесь, что ли, Дим? Или сбоку? Штаны твои мне на голову…

Он сидел с гитарой, курил разноцветную сигаретку и спокойно смотрел на меня.

— Нет?

— Нет, конечно, Дим!

— А я думал, что, может, ты ее увидишь.

— Я-асно, Димон.

— Так грустно, Анварка, всегда ищу потайную дверь, а нигде нет. Почему нет потайной двери?

Я тоже закурил его необычную сигаретку.

— Дим, удивительно, где ты такие сигареты цветные находишь?

— Да-а, Анварка, так хочется, чтобы в этой хрущобе была хоть одна потайная дверь, — он засмеялся и замолчал, уткнувшись в гитару. Почесал струны где-то у себя сбоку. — Мимо белого яблока луны, мимо красного яблока заката, облака из неведомой страны все плывут и плывут, плывут куда-то. Облака-а, белогривые лошадки, облака, куда вы мчитесь без оглядки? Не смотрите вы, пожалуйста, свысока-а, а по небу прокатите-ка вы меня…