Tanger
Шрифт:
Бывают моменты, когда напьешься, и видишь себя со стороны особенно трезвым взглядом, и реально ужасаешься, как особенно трезвый человек.
Они руководят фирмами и становятся банкирами в двадцать лет, они издают культовые журналы, Билл Гейтс каждую минуту зарабатывает три тысячи долларов, а ты дрочишь хуй, уже даже вялый хуй. Стряхнул его и вскочил в отчаянии, с неистовым желанием немедленно изменить свою жизнь, прекратить все это, и замер, выпучив глаза, понимая, что ничего не изменишь, и помочь себе не сможешь ничем, кроме самоубийства.
пятнадцать
«АСМО-пресс» С пожеланиями успеха в Вашем бизнесе!
Итак. Работаю под начальством этой красивой женщины Юлии, знакомой Германа, в каталоге «Золотая книга московского бизнеса».
— Димка, надо про «Связь-банк» придумать слоган. Я придумал: наша связь не ударит лицом в грязь!
— Анварка, лучше Гарнику позвони, вдвоем попробуйте. Димка посмеялся и ушел.
— Я придумал, — сказал он вечером.
— Что придумал?
— Слоган.
— Ну-ка.
— Мы существуем, чтоб не прервалась времен и судеб призрачная связь.
— Пиздец, Дима, сразу видно, что ты поэт!
— А в конце текста — Связь-Банк — ваша связь с будущим!
И мы начали работать вдвоем. Я бегал на интервью, заверял тексты и относил их Юлии Алексеевне, а он придумывал слоганы и писал тексты. Ей нравилось.
«Кам ту Марракеш… Кам ту Марракеш…» Влетела электричка, и я подумал, что вот в этом вагоне прямо сейчас встречу свою самую настоящую любовь, но нет, конечно. На «Менделеевской» ожидал удара лицом, уже почти чувствовал губами твердую боль и вдруг вспомнил, что Димка потерял свои ключи и, наверное, давно уже меня ждет. Очень хотел, чтобы он меня ждал. И я увидел его еще издалека, он пошел ко мне от подъезда.
— Манту марэ, Димка, убей меня! — радостно сказал я. — Катался на трамвае «Аннушка», слушал Вайю Кон Диос и забыл!
Димка не обиделся.
— Я думал, Анатоль будет дома, а он, оказывается, тоже уехал на дачу.
— У тебя на воротнике пятно красное, Дим, кровь что ли?!
И когда он наклонился, я легко сжал кончик его носа. Он засмеялся.
— Анварка, поехали арбуз купим? Тут, недалеко, на Коптевский рынок, на трамвайчике, а?
— Поехали, Дим, может, девчонок каких-нибудь зацепим?
Проехали в тряском трамвае по Михалковской улице, свернули. Ехать становилось все тяжелее. Выходили и заходили летние люди. Казалось, что должно что-то случиться, а арбуз это так, отговорка.
На рынке было пыльно и многолюдно. Ужасно танцевала в пыли старая, грязная бомжиха, возле нее стояла молодая, хихикала и морщилась, трогая рукой опухшую щеку.
Мы ходили по рядам. Как всегда трудно и лень было гадать, спелый арбуз или нет. Молодой, равнодушно привязчивый азербайджанец вырезал и вытянул из его бока красную длинную пирамидку. Купили. Слепило холодное, болезненное солнце. Было грустное, тупое и неизрасходованное чувство в душе, и накрученный и не лопнувший шарик в простате.
— Не выручите двадцаточкой? — пробубнила молодая бомжиха.
Я оглянулся, она смотрела на меня, и в душе появилось это.
— Двадцаточку просит, Дим, — сказал я и засмеялся.
— А что такое? — испугавшись чего-то, спросил Димка.
— Отморозок дал колечко продать, а мы его потеряли, он теперь кердык башка нам сделает.
И она как-то ответила на это мое чувство. Грязная, вонючая бомжиха с флюсом.
— Поедешь с нами, дадим, — сказал я.
И Димка странно обрадовался нашей игре.
— Поехали, — согласилась она и позвала старуху: — Поехали, мать, слышь, это наши пацаны.
Та пошла с неохотой и недоверием, вскарабкалась на ступени трамвая уже перед самым отправлением. Народ косился. Димка с арбузом встал в стороне. Холодное, пыльное солнце билось меж людских голов. Старуха что-то шептала ей на ухо и косилась на меня.
— Да не колотись ты, это наши пацаны, я их знаю, — усмехнулась мне.
— А что за колечко-то?
— Обалденное колечко, с брюликом!
— А что так дешево? — «Грудь бултыхается… грязная… пуговиц нет».
— Отморозок украл где-то, сам побоялся продавать.
— А-а.
— А мы потеряли с этой мандой.
— Водку будешь с нами пить?
— Буду. И еще двадцаточку дашь, как договаривались.
— Дам.
Возле «Байкала» купили водки.
Молодая пошла с нами, а старуха осталась внизу. Сидим на кухне. Димка режет арбуз. Понял все. Он хочет сказать что-то прикольное, чтобы поддержать нашу прикольную игру.
— Ты, я все …озку расскажу! — орала снизу старуха. — Блядь!
Молодая вышла на балкон.
— Дим, будешь ее трахать?
— Можно, — неуверенно сказал он, будто боясь меня обидеть отказом.
Выпили еще. Она полоскала водкой рот и глотала.
— А мы братья с ним, — сказал я.
— Да ну? Не-ет, — сказала она. — Вы не похожи.
— Ну вот, все так говорят, а мы братья, да, Дим? — «Какие ногти грязные».
— Точно, — он хотел еще сказать что-то прикольное.
— А ты говоришь — не братья.
— Ну, вы же не похожие, че ты мне втираешь!
— Да как не похожие, да ты посмотри на нас.
— Тем более не похожи.
— У нас просто отцы разные.
— А-а.
— А он даже в Чечне служил, — показал я на Димку.
— Он вряд ли, не верю.
— Точно.
— Он молодой.
— Ну и что?! Слушай, а что я тебе все доказываю, на хрен мне это нужно?!
Димка засмеялся. Выпили еще.
— А я ведь не дождалась своего парня из армии. Он мне письма писал про любовь. Я ему отвечала, фотку послала ему. А потом другого встретила, другого парня, который уже отслужил. У нас свадьба была. А тот пришел и смотрел на меня, а я в фате и уже чужая невеста. А он стоял у порога и так смотрел на меня.