Чтение онлайн

— Замечательно, как раз на это я и рассчитывал.

Эйприл остановилась в нескольких шагах от него. Его тон изменился, и она внезапно почувствовала себя беззащитной и нерешительной. Она знала, чего она хотела. Она хотела Джека. Но до тех пор, пока у нее не было уверенности в том, чего хотел он, она не собиралась переступать разделявшего их барьера. Если она сделает это еще раз, еще раз впустит его в себя, то его ухода она уже больше не переживет.

— Что ты здесь делаешь, Джек?

— Официально? Я здесь для того, чтобы заняться глубоким изучением культуры местных индейцев и проблемы их отлучения от власти в наши дни.

Глаза Эйприл расширились.

— Но это очень сложная задача. И, если я не ошибаюсь, эта тема далека от твоей специализации, ведь так?

— Может быть. Но я действительно увлекся культурой во время своего пребывания здесь и в Оахаке. Поэтому, я немного ознакомился с этими вопросами теоретически и смог убедить одного моего хорошего друга и, как оказалось, моего старого должника, что этот мой проект довольно интересен.

Эйприл не могла сдержать улыбки.

— Ну разумеется, Джек Танго решил воспользоваться своим обаянием и очаровать дельцов от прессы, чтобы получить в нагрузку проект, за который не взялся бы никто другой, потому что на него, как пить дать, субсидируют жалкие гроши.

Ее язвительный тон задел Джека, и насмешливая улыбка сразу же исчезла с его лица.

— Что, если я скажу тебе, что в эту миниэкспедицию я вложил деньги из собственного кармана?

Не зная, к чему он клонит, Эйприл внимательно посмотрела ему в глаза, стараясь понять ход его мыслей, но выражение его лица было абсолютно непроницаемым.

— Я бы сказала, что твой поступок заслуживает восхищения, и если кому-либо и удастся сделать так, чтобы такой трудоемкий проект окупился, то этим человеком можешь быть только ты.

— Да, я думаю, этот проект будет даже очень трудоемким, и постараюсь сделать все возможное, чтобы он «окупился». — Джек сделал шаг ей навстречу; его глаза так пристально вглядывались в нее, что Эйприл почувствовала почти физическое притяжение к нему.

— Ну, а теперь, когда мы обсудили все второстепенное, не хотела бы ты узнать, какова же, все-таки, неофициальная причина моего приезда?

Внезапно Эйприл овладел страх оттого, что эта его причина могла оказаться совсем не тем, что она так страстно желала услышать от него. Растерянно рассмеявшись, она решила отшутиться:

— Тебе нужны: банка холодного пива, душ и два дня непрерывного сна?

— Все эти вещи, разумеется, входят в мою программу. Но совсем не в первую очередь.

— Что же… — Ее голос сорвался и превратился в хрипловатый шепот, когда Джек приблизился к ней вплотную. — Что же в таком случае в первую очередь?

— Ты. Подо мной. Желательно на кровати. Много-много часов. Так долго, сколько потребуется для того, чтобы ты поняла, что я приехал сюда, чтобы остаться с тобой. Что я — твой. Я стал твоим с того самого дня, когда ты положила ладонь на мою руку и предложила свою помощь. — Джек коснулся ее щеки своими мозолистыми пальцами. — Ты все еще хочешь меня, mi tesoro?

Как только он сказал «ты», жаркое пламя охватило Эйприл, и она почувствовала, что тот барьер, который она запретила себе переступать, рухнул. Ее глаза затуманились, и две слезинки стекли по ресницам.

— Ты уверен, Джек? Ты действительно этого хочешь?

— Больше всего на свете. — Не дотрагиваясь ни до какой другой части ее тела, он склонил голову и, нежно прикоснувшись губами сначала к одной, потом к другой ее щеке, осторожно снял слезы с ее лица. — Я люблю тебя, Эйприл Мария Морган де ла Торре.

Задохнувшись от рыдания, Эйприл обвила своими руками его шею, и в то же мгновение была заключена в жаркое кольцо его объятий.

— Теперь я знаю, я должна была довериться тебе, согласиться принять твою помощь…

— Тш-ш-ш-ш. Знаешь, я понял, что прежде всего тебе требовалось самой все расставить по местам и самой принять решение. — Его пальцы приподняли ее подбородок, и их глаза встретились. — Не стану обманывать тебя и говорить, что мне не было больно. Мне было чертовски больно.

— Ты именно потому оставил здесь эту папку?

— Мне казалось, я смогу убежать от всего этого прочь: от тебя, от этой истории и от всего остального. Но я ошибался. Я даже не представлял, как сильно мне хотелось, чтобы ты решила, что мне… нам стоило бороться за тебя.

Вытерев слезы со щек, Эйприл сказала:

— Ты правильно сделал, что уехал тогда. Твоя вера в меня, и то письмо в коричневой папке помогли мне решиться на то, что я сделала.

— Какова бы ни была причина, я очень рад, что ты это сделала. Знаешь, как я гордился тем, что ты приехала в Штаты? Как гордился твоим мужеством, когда ты не побоялась выступить на телевидении без всякой поддержки. Ты выглядела просто потрясающе, и какая уверенность в себе…

— Так ты видел мое интервью? — спросила она, вне себя от радости оттого, что он гордился ею. Вглядевшись в его глаза, в которых мелькнула едва уловимая тень озорства, Эйприл насторожилась. И в следующее мгновение ей вдруг все стало ясно.

— Ты был там? Был в тот день в студии?!

— Был.

— Я так и знала! Может быть, ты подумаешь, что я это придумала, но я чувствовала твое присутствие. Клянусь, мне даже показалось, что в какой-то момент я даже увидела тебя, но…

— Я знаю, ты не придумала все это. Ты действительно смотрела прямо на меня. И от твоего взгляда у меня тогда чуть не разорвалось сердце.

Неожиданно руки Эйприл соскользнули с его шеи, и Джек, не выпуская ее из своих объятий, заглянул ей в лицо.

— Если у тебя есть какие-то сомнения, спроси меня. Поверь, на любой твой вопрос я отвечу только правду.

— Джек, ты молчал все это время, не давал о себе знать, и я подумала, что… мы… между нами все кончено. Почему ты даже не попытался встретиться со мной? Поговорить?

— По той же самой причине, по которой я позволил тебе тогда уйти из моего бунгало. Когда у меня появилась возможность раскрутить всю эту историю, я даже сам удивился, насколько сильно меня захватила эта идея. После Оахаки я, действительно думал, что с моей охотой за сенсациями покончено. По пути из Оахаки в «Рай», я уже начал разрабатывать проект по изучению жизни индейцев. Но потом во мне с новой силой разгорелась жажда закончить твою историю, и я прекрасно понимал, что у меня не было права чего-то требовать от тебя или просить тебя о чем-то до тех пор, пока я не разделаюсь с Мархамом.