Чтение онлайн

— Ерунда… — поморщился Юрка.

— Слушай, давай я тебе хоть йодом ссадины помажу! Загноиться ведь могут.

— Нечего мазать, я уже сутки так хожу, ничего не гноилось… — проворчал Таран. — Э, а где мои вещи?!

— Я их к себе в комнату унесла, в шкаф спрятала. Не лежать же им в прихожей?

— А к тебе кто-то зайти собирался? — спросил Таран настороженно.

— Вообще-то нет. Может, конечно, Майка зайти, но ближе к вечеру. Она же знает, что я с ночи пришла.

— Так ты небось спать хочешь, — заметил Таран, — а я тебе хлопот наделал…

— Ничего ты не наделал! — заторопилась Веретенникова. — Во-первых, меня сегодня раньше времени с работы отпустили, а во-вторых, у меня вообще два дня отгула. Так что отосплюсь.

— Телефон у тебя есть? — спросил Юрка.

— Есть, а что?

— Мне, может быть, позвонить придется… — Таран не знал, стоит ли говорить об этом Надьке и стоит ли звонить с се телефона.

— Ну и звони, если надо.

— Спасибо. Это мне не сейчас, попозже понадобится… Слышь, а ты вообще-то не боишься меня пускать? Тем более ничего не спрашивая…

— Не-а, — ответила Надька. — Я знаю, что ты ничего плохого сделать не можешь. А спрашивать я не люблю. Захочешь — сам расскажешь, не захочешь — твое дело… И вообще, иди есть. Яичница на сковороде, с колбасой жареной. Чайник тоже закипает. А я пойду душем окачусь.

На кухне Таран быстро разобрался. Он был не очень голоден и съел ровно половину яичницы, оставив вторую половину радушной хозяйке. Как раз в то время, когда он допивал чай, вернулась Надежда, розовенькая и свеженькая, в халатике и с распущенными по плечам темно-каштановыми волосами, подсушенными феном.

А тебе так лучше, — расщедрился на комплимент Юрка.

— Спасибо, — неожиданно строгим голосом ответила Веретенникова. — Можно спросить, что это за дрянь?

И она показала Тарану оранжевую аптечку, которую тот забыл на умывальнике.

— Открывала? — поинтересовался Юрка.

— Да. Ты что, колоться стал?

— Нет. Автомату ты меньше удивилась…

— Я и про чемодан ничего не спрашивала. Даже не пробовала взглянуть, сколько в нем денег лежит.

— Денег там нет.

— Могу поверить. Но вот эти тюбики…

— Надь, ты ж только что говорила, что веришь, будто я ничего плохого сделать не могу.

— Говорила, потому что этой аптечки не видела. Автомат ты мог у бандитов отобрать, это я уже сама за тебя придумала. Так, для самообороны. А зачем наркоту взял? Сам не колешься, значит, торговать собрался?

— Нет. Понимаешь, это совсем новый наркотик. К нему с одного раза привыкают… — произнес Таран немного сбивчиво.

— Ты сам, что ли, укололся?

— Сдурела?! — возмутился Юрка. — Нет, конечно! Просто я видел, как он действует… В общем, это все надо с самого начала рассказывать, а мне не хочется тебя грузить. Понимаешь? Если ты хоть где-то случайно сболтнешь, то можешь в нехорошую историю влипнуть. Как я влип…

— Юр, — не очень обидчиво произнесла смягчившаяся Веретенникова. — Я знаю, что ты меня считаешь болтушкой. Не хочешь говорить — твое дело. Но если ты действительно влип, то тебе, может быть, какая-то помощь потребуется. Я уже догадалась, что ты не от хорошей жизни на чердаке прятаться собрался. И даже не от того, что у тебя родители опять нажрались. Я даже не спрашиваю, почему ты ко мне пришел, а не к Даше своей любимой…

— Даша оказалась дрянью, — хмуро произнес Таран. — Такой, что и представить себе не можешь!

— Почему? — пожала плечами Веретенникова. — Запросто могу… Ты ж сам мне не поверил, когда я сказала, что на рынке ее видела за день до того, как ты у меня сотню ей на цветы одалживал… Только я тогда одну вещь постеснялась сказать. Она не одна приходила. С ней был мордастый такой, крутой. А Зыня, охранник наш, ну тот, которого ты дубасил, сказал: «Это сам Коля Моргун, весь «дырочный бизнес» в городе держит, говорят!» На «мерсе» подъехали. Зашли в дирекцию рынка ненадолго, а потом укатили. Должно быть, Седого искали… Того самого, который тобой восхищался, когда ты Зыню и остальных отметелил.

— И почему ты мне это не сказала? — мрачно спросил Таран.

— Пожалела… — потупилась Надя. — Не хотела настроение портить. Уж больно ты счастливым выглядел! Прямо светился весь!

— От этой твоей жалости, между прочим, я и влип! — в сердцах произнес Таран. — Если б ты мне все толково объяснила, я бы, может, сейчас не ходил с разбитой мордой!

— Ага, — нахмурилась Веретенникова, — нашел, значит, главную виновницу!

— Ну, насчет главной я не говорил… — поправился Юрка. — Главный виноватый я сам. Мне надо было соображать немного, а я только пялился на нее. как дурак, бегал вокруг нее, как собачка на поводке… А она…

Он замолчал, потому что у него слов не было всю злость высказать. Засопел только сердито, барабаня пальцами по столу.

— Дура она, — скорее с сожалением, чем с осуждением произнесла Надя. — Хотя и воображала об себе выше крыши. Эгоистка и дура. Мне ее даже жалко, знаешь ли. Разменялась на пятаки, а твою любовь прозевала… Извини, может, я лишнее говорю?

— Понимаешь, — сказал Таран, — то, что она шлюхой оказалась, — это не главное…

И начал рассказывать Веретенниковой все подряд, без утайки. Все, начиная со встречи на вокзале и кончая тем, когда выпрыгнул из «Газели» рядом с Надькиным домом. Не умолчал ни о Дашке, ни о Шурке, хотя и заметил, что Надежда эти места в его рассказе восприняла отнюдь не спокойно.

— Да-а… — вздохнула Веретенникова. — Я и не думала, что все так серьезно. Так ты, значит, теперь только на этого Генриха надеешься?

— И еще на тебя немного, — нехотя произнес Юрка. — Я, конечно, не думаю, что ты тут же побежишь всему рынку про мои дела рассказывать, но… В общем, поосторожней надо. Я уже как-то привык к тому, что пристукнуть могут, а тебя за собой тащить неохота. Короче, если боишься, я как пришел, так и уйду…

— Куда ты пойдешь? — грустно усмехнулась Надька. — Я еще не знаю, отстираются твои одежки или нет. А если по делу, то тебе весь прикид надо менять. Давай, я к родичам твоим сбегаю?