Таран
Шрифт:
— Ну, кому нужен Генрих?
— Вам привет от Вольдемара! — выпалил Юрка. И опять же жутко боялся, что этот самый Генрих скажет: «Знать не знаю я никакого Вольдемара».
— Извините, — сказал Генрих. — Мне сейчас нужно срочно поговорить с одним человеком. Будьте любезны перезвонить через двадцать минут!
И повесил трубку.
— Блин! — проворчал Юрка. — Похоже, тут облом намечается!
— Послали? — участливо спросила Надя, не уточнив куда.
— Предложили перезвонить через двадцать минут. Занят, видишь ли, товарищ Генрих!
— Ну и перезвони…
— А будет толк? Запросто может спросить: «А кто это, Вольдемар? Не припомню…» А можно ли по телефону говорить, что меня Душин прислал, не знаю. Короче, кое-что подкралось незаметно.
— Не волнуйся! — утешила Веретенникова. — Перезвонишь — это недолго. Пошлют на хрен — будем думать сами, верно? А пока еще чайку попьем!
Юрка погладил ее по спинке, грустновато улыбнулся и вздохнул. Выбора не было. Времени было 16.47, и до 17.07 Таран с Надькой выпили еще по кружке чаю. Сразу после этого он повторно набрал 45-67-23.
— Алло! — ответила та же женщина.
— Будьте добры, Генриха! — произнес Юрка, соображая, надо ли снова следить за тем, правильно или нет произносятся фразы. Но на сей раз Генрих сразу взял трубку сам.
— Слушаю!
— Это от Вольдемара… — не очень толково произнес Юрка. — С приветом…
— Приятно слышать, — прогудел бас. — Хотелось бы встретиться и побеседовать поподробнее. Через десять минут выйдите из подъезда во двор и садитесь на лавочку. Прямо у подъезда. До встречи!
И в трубке запищали гудки.
Юрка только глазами похлопал. Он же не сказал этому Генриху, где находится! Откуда тот узнал, что во дворе около Надькиного подъезда имеется лавочка? И как этот дядька узнает его, если ни разу не видел?
— Ну что? — спросила Надька.
— Не знаю, — пробурчал Юрка, — ерунда какая-то. Говорит, выходи во двор через десять минут и садись на лавочку.
— На чей двор? — вылупилась Веретенникова.
— На ваш…
— Так они, выходит, знают, что ты у меня?
— Получается так, если все это вообще не розыгрыш. Или, может быть, они меня с кем-то из знакомых перепутали?
— Ой, Юрка-а! — забоялась Надежда. — Может, не ходить, а? Может, это бандиты тебя выследили?
— Ну, они бы тогда не стали звонка дожидаться, а на квартиру кого-то подослали. Тем более что телефон этот мне дал Душин перед самой смертью. Он его больше никому не мог сказать после меня. Нет, тут что-то не то…
Но додуматься до разгадок за десять минут Юрка просто-напросто не успел. Они как-то очень быстро протекли. Таран подумал, что, чем маяться и гадать на кофейной гуще, уж лучше сразу решить все вопросы… В 17.15 он сказал:
— Надюха! Доставай мое барахло!
— И автомат тоже? — испугалась Веретенникова.
— А что делать? Тебе оставить? — нервно произнес Юрка. — Сдаваться так сдаваться…
Надька полезла в гардероб и вытащила из-под тряпок «дипломат» и пакет. Таран в это время положил в карман джинсов оранжевую аптечку со шприц-тюбиками. Взял у Надежды вещи и решительно пошел к выходу.
— Ну, до свидания, Надюша… Увидимся, точно говорю!
— Юрчик! — припала она к нему. — Боюсь я…
— Не трави душу! — буркнул Таран и торопливо выскользнул за дверь. Пока он спускался по лестнице, Надежда осторожно поглядела в окно. У них во дворе машин парковалось немного, и она даже знала, кому принадлежит большинство из них. Поэтому серую «Волгу», которая явно была нездешней, она сразу приметила.
Прячась за занавеской, Надежда стала наблюдать и за «Волгой», и за лавочкой у подъезда, которая хорошо просматривалась из окна кухни. Вот из подъезда вышел Таран и сел на лавочку, положив на колени пакет с автоматом, а поверх него — кейс. Почти сразу же после этого из «Волги», стоявшей метрах в пяти от подъезда, вышел молодой мужик. Коротко стриженный, в светло-голубых джинсах, черной рубахе с короткими рукавами и в темных очках. Он неторопливо подошел к лавочке и спросил Юрку:
— Вы от Вольдемара?
— Да, — ответил Таран, хотя голос у этого мужика был совсем не похож на тот, каким разговаривал Генрих.
— Садитесь в машину! — пригласил незнакомец. И Юрка пошел за ним к «Волге». Когда открылась задняя дверца, Надежда успела заметить чью-то ногу в кроссовке, торопливо убравшуюся внутрь салона. То есть в «Волге» сидели не только водитель и парень в черной рубашке, но и еще кто-то. «Чернорубашечник» пропустил Тарана на заднее сиденье, в середину диванчика, а сам сел справа и захлопнул дверцу.
«Волга» тут же покатила к выезду на улицу.
Веретенникова тяжко вздохнула. Ей стало ужасно одиноко и тревожно. Она прошла, шмыгая носом, в свою комнату, плюхнулась животом на неубранную и смятую постель, где они баловались с Тараном и где еще вовсю пахло Юркой, а затем уткнулась в подушку и разрыдалась, как по покойнику…
Генрих-птицелов
Юрка, оказавшись на заднем сиденье серой «Волги» между двумя молодцами, почти не уступающими по габаритам Пятаку и Миките (спереди еще двое таких же детинушек сидело!), почувствовал себя не очень уютно. Тем более что тот, кто его привел к машине, сразу сказал, едва «Волга» тронулась с места:
— Извините, молодой человек, у вас в пакете оружие?
— Да, — сознался Таран.
— Разрешения на него, конечно, не имеете?
— Нет.
— Отдайте его мне, пожалуйста.
Таран отдал — не дожидаться же, пока силой отберут!
— Что в чемодане? — спросил «чернорубашечник», спрятав пакет с автоматом в раскладную дорожную сумку.
— Я могу сказать об этом только Генриху, — произнес Юрка.
— Этот кейс вас просил передать Вольдемар?