Таша
Шрифт:
— Клянусь, я не позволю и волоску упасть с её головы, — кивнул мужчина, осторожно принимая мою ладошку, протянутую другом.
— Хорошо… иначе вам придётся иметь дело со мной.
Руслан повторил слова своего папы, и, развернувшись, быстро пошёл в наш полуразрушенный домик, не оборачиваясь. Кулачки мальчика были крепко сжаты, а голова грустно поникла, пока я дрожала всем телом, подавляя в себе желание броситься за ним вдогонку.
Рыдания, как и воспоминания, угасли лишь с рассветом.
Голова раскалывалась на части, а глаза выпекало от слёз.
Приняв две таблетки успокоительного, наконец, заснула, погрузившись в сон без сновидений.
Глава 2. Часы печали длятся бесконечно
«И разъяренная любовь, и ненависти нежность —
Создания никчемные из ничего.
Проклятый дар небес, угрюмая забава,
Безвкусный хаос из изящных форм.
Часы печали длятся бесконечно…»
*Уильям Шекспир. «Ромео и Джульетта»*
Руслан
— Русииик… — мягкие губы тихо пропели моё имя прямо в ухо, но голова будто взорвалась от боли.
«Чёрт! Зачем же так нажираться?!» — Сделал глубокий вздох.
Запах волос рядом лежащей девушки был достаточно приятным, но совершенно не тем…
Отодвинувшись в сторону, слишком резко встал и тут же поморщился от прострелов в голове.
«… обидел её…» — мысли опять мобилизовались, начиная реанимировать муки совести, которые я так старательно пытался прошлым вечером задушить на хате у Тохи. — «… дурак, разве не видел, что она совсем другая… она не такая, как другие фанатки… да и фанатка ли она вообще»?!
— ДА СКОЛЬКО МОЖНО?!?!? — Полупустой графин с водой слетел со стола, с грохотом разбиваясь.
Девушка взвизгнула, заставляя вспомнить о своём присутствии.
— Ты кто? — Нахмурив брови, посмотрел на жгучую брюнетку с пухлыми губами, сжавшуюся от страха. Незнакомка прижимала одеяло к груди, испуганно хлопая голубыми глазами.
— Я — Наташа.
Брезгливо поджав губы, разозлился на Антона и его очередную шутку.
«Дебил…»
— Проваливай. У тебя десять минут.
Спорить не стала. Быстро похватав свои шмотки, малышка скрылась за дверью ванной комнаты.
Мне рассиживать тоже было некогда, поэтому, надев джинсы, мятую рубашку и взяв кожаную куртку, покинул квартиру Макарова.
Где был сам хозяин, я не стал выяснять, потому что опаздывал на встречу со Зверевым. Андрей терпеть не мог опозданий, а у меня времени становилось всё меньше до десяти часов.
Запрыгнув на байк, улыбнулся, надевая шлем.
«Вот ещё один плюс в двухколёсном транспорте»!
Пока я преодолевал расстояние до головного офиса «Мото-Зверь», названного в честь скромного хозяина, опять думал о Таше.
«Не понимаю, что на меня нашло вчера».
Леркина подруга из детства реально отличалась от всех мне знакомых девушек. Она была такой трогательной, милой. Меня впервые за столько лет посетило желание не только разделить постель с ещё одной представительницей противоположного пола. Хотелось узнать о ней больше… а это опасно.
Я старался ни к кому больше не привязываться так, как к моей Машковой. Возможно, всё объяснялось тем фактом, что я чуть не умер от тоски, когда подругу увезли в другую страну? На тот момент казалось, что ни я, ни она никогда не сможем преодолеть то расстояние, которое отныне разделяло нас.
Да я и сейчас бы так думал, вернись назад в прошлое взрослым человеком!
Внезапная помощь русского посольства, с последующей депортацией в родную страну отца, была настолько неожиданной, что кроме как «чудом» сие везение по-другому назвать даже не приходит в голову.
Всё время, проведённое в питерском приюте, я бы назвал, как стремление стать совершеннолетним. Хотелось быстрее обрести права, возможности, чтобы заняться активными поисками Наташи.
Даже первые неудачи не сильно расстраивали. Я не думал, что желаемое быстро упадёт в руки, стоит щёлкнуть пальцами. Так не думает никто из тех, кому не повезло оказаться без родителей, родственников… остаться одному на всём свете.
Огромная многоэтажка довольно скоро выросла передо мной. Заглушив мотор, повесил шлем обратно на ручку, отвлекаясь от прошлого, обещавшего в скором времени стать настоящим.
У меня не было никаких сомнений, что Зверь найдёт Наташу. У него были связи, как в полиции, так и в более закрытых организациях правительства.
До сих пор в голове не укладывалось, чем я смог приглянуться Андрею, который был извечным соперником Воропаева на гонках. Однако одна догадка имелась.
Смерть Серого стала ударом не только для меня, Тохи и Витька.
Андрей Зверев, по кличке «Зверь», участвовавший в той злополучной гонке, был в ужасе от аварии. Мне никогда не забыть его выражение лица, когда молодой, на тот момент, парень снял шлем, смотря в застывшие безжизненные глаза Серого, пока Скорая ехала к очередному слёту любителей адреналина, не успев совсем немного.
Он больше не выступал. Мажор занялся семейным бизнесом, но посещать заезды не перестал, часто косясь в нашу сторону, и, тем не менее, не приближаясь.
Когда Тоха получил лёгкие повреждения в одной из гонок, Зверев окончательно убедился в глупости нашего образа жизни.
Нет. Зверь не обсуждал жажду скорости, наоборот, она так же горела в его венах, да только парень не понимал, зачем рисковать настолько необдуманно, если можно подобный досуг организовать более продуктивно и максимально безопасно.