Чтение онлайн

Тимохе-звонарю больше всех фокус понравился. Чтоб покороче познакомиться с Ванькой Свистоплясом, сел возле него на корточки, хлопнул дружески по плечу и осклабился:

– Дай-ка, паря, покурить.

– Курила бы у тебя вошь в голове!
– шутливо ответил Ванька, незаметно подталкивая к Антону свой, уже подвергшийся обыску, мешок.

– Говорок, язви его!
– смеялись мужики.

– Говорок - съел у твоей бабы творог!

– Ха-ха-ха!.. вот и возьми его за полтора с полтиной...

Антон понял Ванькину подсобу: трясущимися руками всунул что-то в мешок и, крадучись, толкнул обратно.

– Ах, сво-о-о-олочь!
– вдруг покрыл все голоса Обабок.

Толпа замолкла и метнулась в тот угол.

– Это у тебя откуда лисица, а?

– Я сам убил, вишь - ружье у меня, - робко ответил сидевший на полу Тюля.

– Сам?! И это сам?!
– Обабок выкинул новые вожжи и со всей силы двинул сапогом Тюлю в бок.

Тот взвыл и, обомлев, пополз к стене.

Толпа замерла. Похолодел Антон.

– Выть?! Ты еще выть, жаба?!
– орал Обабок, подскакивая к Тюле.

– Ой, дяденька... Не бей!
– в ужасе закрылся тот рукой.

Обабок, прикрякнув, двинул Тюлю кулаком.

– Негодяй!..
– вдруг вскочил в своем углу Андрей и шагнул к Обабку. Как ты смеешь, негодяй?! Как ты смеешь?!
– Он был страшен и диким выражением лица и вмиг взвившимся резким голосом.

– А-а-а, - протянул, подбоченившись и чуть попятившись, Обабок.
– Ишь ты! А ежели я тебе в ухо порсну?!
– пальцы правой его руки заиграли.
– А ежели я тебя...
– и он, стиснув зубы, сжал кулак.

– Ты кто? Ты десятский?!
– еще смелее наступая на Обабка, кричал Андрей.
– Десятский?!

– Пшел, погань!.. Не замай!!!

Ванька Свистопляс, врезавшись между ними, испуганно молил:

– Андрей... Андрей... Уймись, пожалуста...
– и, растопырив руки, легонько отодвигал политика к стене.
– Плюнь, не вяжись!

Обабок кашлянул, поутюжил бороду и повернулся к Андрею задом.

– Шарь этого... холеру-то...
– кивнул он головой на притихшего Антона.

Андрей-политик мешком сидел на полу, растерянно хватался за голову, споря и ругаясь с Ванькой.

– А я чо-то зна-а-ю...
– протянула, склонив набок голову, белобрысенъкая девочка Акулька.

– Старик пришел, пустите старика, - послышалось с улицы.

– А я чо-то зна-а-аю, дяденька Обабок, - опять пропищала Акулька, он эвот куда схоронил... Вот подохнуть. Грамотку какую-то...

– Ково?
– переспросил Обабок и вместе с Акулькой нагнулся к мешку Ваньки Свистопляса..

Антон открыл рот и впился глазами в руки Обабка, торопливо развязывавшие мешок.

– Ведь искал... брось!..
– несмело сказал Ванька.

– Удди!

В чижовке было жарко и душно, пахло потом, винным перегаром, луком и махоркой.

– А! Вот оно что! Ребята, деньги!..
– Обабок тряс над толпой пачкой бумажек.

– Деньги!! Ура... Деньги!

– А они твои?
– раздался с улицы голос Лехмана.
– Пусти-ка меня... Ну, сторонись, что ль!!

Передние сразу посунулись.

– Милый...
– на коленях просил Обабка Антон.
– Ради Христа...

– Расступись!!
– гремел Лехман...
– Это что, грабить?!

– Ради Христа... Ради господа...

Лехман схватил Обабка за горло и грохнул его на пол. Все растерялись. Задние повыскакали на улицу. Ванька в суматохе быстро вырвал деньги из рук Обабка, но Цыган ударил Ваньку по затылку, выхватил у него пачку и, подняв руку вверх, сильным плечом проложил себе дорогу на улицу.

– Эво они!.. Вяжи, ребята, бузуев... Выходи на улку... Эво они!..

Андрея-политика охватила дрожь.

Лехман, прислонившись спиной к стене, тяжело пыхтел. В его руке сверкал клинок ножа.

– Изувечу! Убью!..
– хриплым, уставшим в схватке голосом рокотал он.
– Мне каторга не страшна... Только тронь хошь одного, всем вечную память загну!!

– Мы вас, варнаков, нешто шевелили?!
– кричал Обабок.
– Ты мне, старый черт, полбороды выдрал!..

– Полезешь - башку оторву да в бельма брошу!

– Милые мои, - хныкал Антон, - я вам в ножки поклонюсь.

– Отдай, чалдон, деньги!
– сказал грозно Лехман.
– Добром отдай...

– Обабок, выходи!
– кричали с улицы.

– Кешка, запирай!
– скомандовал Обабок, и все, пятясь к двери и со страхом следя за сверкающим ножом деда, высыпали на улицу.

– Еще мы тебя спросим, ворина, где деньги взял?
– пригрозил, отдуваясь, Обабок.

– Господом прошу: отдай... В Россию, к своим иду, помирать иду... В земельку свою лечь...
– стонал Антон и, поднявшись с полу, со скрещенными на груди руками, несмело подходил к стоявшему за порогом на улице Обабку.
– Прошу... умоляю...
– Глаза Антона были полны слез, и тряслась хохолком бороденка.
– Десять лет копил. Ребят обучал по деревням.

– Кешка, залаживай!

Когда захлопнулась дверь, Антон стал что есть силы бить кулаками и коленками в запертую дверь.

– Отдай!! Отдай!!
– вопил он исступленно.
– Деньги отдай!.. Мои кровные отдай!..

Голоса, шумя и пересмеиваясь, удалялись.

– Так твою так... вот это - встретили!
– вздыхал Ванька, щупая затылок.

– Ах, обить твою медь, - подхватил и Тюля.

Лицо Антона вдруг помертвело.

– Ребятушки... Смерть...
– Антон с размаху сел, словно ему перешибли ноги, свесил на грудь голову и распластался на полу.