Чтение онлайн

— Да, ваше величество, — сразу признался Багратион. — Но, черт возьми, как они об этом узнали?!

Александр Павлович усмехнулся. Его позабавила горячность генерала.

— Очень просто, любезный князь, — сказал монарх своему подданному. — Этого перса каким-то невероятным образом вычислили и сумели задержать сотрудники французского консульства в Бухаресте. При нем они обнаружили два ваших письма, где Игарри описан как дезертир, желающий перейти на русскую службу, и рекомендован графу Каменскому с наилучшей стороны.

— Значит, нашли мои письма, — глухо произнес Петр Иванович и опустил голову.

— Именно так, ваше сиятельство, — ответил Александр Первый. — Теперь герцог Кадорский требует, чтоб я предал вас суду за поведение, несогласное с видами и намерениями российского правительства. Он упирает на то, что Россия, подписав Тильзитский договор, сделалась союзницей Франции в ее справедливейшей борьбе за власть над миром и против гнусных коварных англичан.

— Жаль только, что при том сами французы нашими союзниками не стали! — рубанул с плеча князь Петр, уловив насмешку в тоне царя.

— Нет, не стали, — тотчас согласился с ним император. — А у вас есть доказательства?

— Да, ваше величество. Тот самый секретный франко-персидский протокол, который выкрал у них Игарри.

— Интересно бы взглянуть на него, — монарх как-то заговорщицки покосился на генерала от инфантерии.

— Он здесь, мой государь!

С этими словами Петр Иванович извлек из внутреннего кармана мундира смятые листы, испещренные черными строчками, положил на стол перед самодержцем и начал торопливо разглаживать ладонями их сгибы и углы.

Царь взял первый лист с заголовком. Он не спеша прочитал весь протокол, до последней строчки. Затем обратил внимание на то, что копию заверили два человека. Граф Разумовский и княгиня Багратион поставили на ней оттиски своих фамильных перстней-печаток и расписались под фразой: «С подлинным верно».

— Неужели ваша очаровательная супруга действовала в Вене заодно с вами? — спросил Александр Павлович.

— Конечно, ваше величество. Вовсе не адъютант, как они вам доносят, помогал мне в щекотливом деле. Драгоценная моя Екатерина Павловна, применив особую хитрость, склонила перса-переводчика к побегу.

Государь улыбнулся с довольным видом:

— О, я знал, прелестная Катиш оправдает мои ожидания. У нее большие способности. С детства она была ребенком незаурядным.

— Да, я очень благодарен ей, ваше величество, — подтвердил Багратион, хотя слова о царских ожиданиях его несколько удивили.

Александр Павлович, размышляя об открывшихся ему сейчас новых обстоятельствах, медленно прошелся между книжными шкафами раз-другой. В стеклах, скрывающих книги и в полумраке библиотеки приобретших качества зеркал, отразилась его высокая стройная фигура, лицо с тонкими чертами, руки, сложенные за спиной. Петр Иванович, ожидая государева решения, неподвижно стоял у стола.

— Если бы вы, любезный князь, доставили сюда не копию, а оригинал сего поистине предательского сговора за нашей спиной между Наполеоном и шахом Фетх-Али, то я бы знал, ЧТО мне надо сделать! — мечтательно произнес император.

Багратион с сожалением покачал головой:

— Я приложил старания, ваше величество. Но не вышло.

— Да, вы рискнули. И все-таки не вышло. Что делать, в разведке слишком велика роль случайностей. А так бы герцог Кадорский и его заносчивый повелитель-выскочка получили бы от нас сильнейшую оплеуху. Мы, воспользовавшись секретным франкоперсидским протоколом как поводом к действию, наверное, замахнулись бы на этот проклятый Тильзитский договор, кабальный, абсолютно невыгодный для России.

— Копия документа, конечно, не имеет той силы и не подходит для серьезного дипломатического демарша, — согласился генерал, собирая листы со стола и сворачивая их в трубочку.

— Нет, оставьте это мне, — распорядился император. — Мы посоветуемся, как использовать такие ценные бумаги. Может быть, они пригодятся для конфиденциальной работы.

— Какие приказания вы дадите мне, ваше величество?

— Поскольку Тильзитский договор пока не расторгнут, то я должен делать вид, будто письма из Франции меня по-настоящему заботят, будто я разгневался на вас, мой дорогой Багратион, — император остановился перед Петром Ивановичем и ласково улыбнулся ему.

— Сие понятно, государь, — кивнул генерал.

— Само собой разумеется, никакого суда не будет. Нелепое требование герцога Кадорского есть вмешательство во внутренние дела Российской империи. Пусть Наполеон отдает подобные приказы своему тестю, немощному Францу Габсбургу! — Александр Павлович, видимо, начал сердиться при одной мысли о беспредельном французском нахальстве. — Сто лет нога вражеского солдата не ступала на землю России. Наш народ, в отличие от европейцев, не привык склонять голову перед иностранными завоевателями. Да, мы готовимся к войне с ними. Реформы в армии идут, но они далеко не закончены. Нам многое предстоит сделать, а времени так мало!

Государь, расхаживая по комнате, принялся рассказывать потомку грузинских царей то, что тот знал сам, о чем догадывался или уже слышал. Перебивать самодержца не рекомендовалось. Да и аудиенция не была закончена. Багратион еще не удостоился окончательного царского вердикта. Наконец Александр Павлович вспомнил об этом и сказал:

— Вас, любезный князь, я попрошу пока не появляться ни при дворе, ни в свете. Займитесь лейб-гвардии Егерским полком. Потом попросите новый отпуск, поезжайте в Москву. Кажется, у вас там есть родственники. Новое назначение последует. Поверьте царскому слову, оно будет соответствовать вашему таланту полководца, авторитету в армии, вашей, известной всем, приверженности к службе и любви к обожаемому Отечеству.

Новости, особенно — скандальные, связанные с каким-нибудь известным человеком, распространялись в столичном обществе с небывалой скоростью. О них судачили в гостиных, шептались в театрах и на концертах, болтали на балах. Когда герой очередной сомнительной истории появлялся в свете, это вызывало бурное оживление у сплетников. Тут уж каждый старался высказать свое мнение, часто ни на каких фактах не обоснованное.

«Князь Багратион вернулся в Санкт-Петербург, но нигде не принят» — донесли осведомители послу Франции в России Арману-Августу Коленкуру, герцогу Виченцскому, и он не замедлил передать сие интересное известие в Париж. За три года пребывания в нашей стране этот французский аристократ и наполеоновский генерал создал-таки вполне заслуживающую доверия сеть конфидентов. Кое-кто работал за деньги, которые герцог платил щедро. Кое-кто — по идейным соображениям, преклоняясь перед всем иностранным и радуясь союзу Франции и России, двух великих государств на европейском континенте.